– Психически? Я боюсь за ее голову?

– Да все нормально, на удивление. Только ужасно на нас зла. Ругается, как обычно, не выбирая выражений.

– Теперь тебе верю. Это на нее похоже. Можно умирать.

– Так, давай не дури, Строг, – резко отреагировал на его слова Лао. – Тебе еще жить и жить.

– Зачем? Она меня не любит.

Лао переглянулся с Линганом.

– И это для тебя повод умирать? Ты мне обещал, что даже если с ней что-то случится, ты будешь жить.

– Это было другое, Лао. Зачем ты так? Она меня ненавидит. А теперь нет даже шансов, что когда-нибудь…

Строггорн потерял сознание и очнулся только через несколько часов. Он прислушался и не поверил своему телепатическому чутью: в комнате никого не было, кроме женщины в красном платье. Он напрягся и открыл глаза: Аолла, закутанная в большой для нее халат Лао, сидела в кресле рядом с операционным столом.

– Где все? – спросил он. – Зачем они заставили тебя прийти? Уходи, мне не нужна твоя жалость и благодарность тоже. Не могу себе представить, чтобы мне пришлось спать с женщиной, которая со мной только из благодарности!

– Умереть лучше?

– Честнее. По крайней мере, не нужно врать и претворяться.

Аолла встала и одним движением сбросила халат, под которым ничего не было.

– Зачем ты это делаешь? – быстро отреагировал Строггорн. Вместо ответа Аолла подошла и легла рядом с ним.

– Прекрати Аолла! Зачем? – повторил Строггорн.

– Ты меня насиловал, почему бы и мне не воспользоваться твоей беспомощностью? – сказала Аолла и, слегка помедлив, сбросила блоки.

Как не сопротивлялся Строггорн, Аолла со снятыми блоками была невероятным соблазном.

Аолла протянула руку и медленно провела по его животу. Подождала секунду и положила голову ему на грудь.

– Чего ты так испугался? Мой мозг открыт. Как я могу врать?

Строггорн ужасно хотел бы увидеть ее глаза, но у него не было сил даже поднять руку.

– Можно…? – он собирался войти в ее мозг. – Аолла, я и так понимаю, что-то произошло в клинике Роттербрадов. Но я не хочу ничего знать об этом.

– Я тоже. Не хочу ничего вспоминать. Еще до Ора я решила вернуться к тебе. Правда. Все остальное не важно.

– И поэтому так сопротивлялась?

– Разве это не мерзко, требовать этого от женщины, когда она почти умерла?

– Даже если мужчина – твой муж?

– Какая разница? Главное – что мужчина! – Она потерлась волосами о его живот. – Ну вот, уже согреваешься, а то как труп был.

– Почему ты можешь убедить меня в чем угодно?

Аолла подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Потому что ты любишь меня, наверное. Сними блоки или предпочитаешь, чтобы я сняла их силой? – спросила Аолла, и Строггорн мысленно рассмеялся.

Строггорн и Аолла буквально влетели в один из залов с Гиперпространственным Окном. Прошло несколько дней, с тех пор как они поправились. После примирения Строггорн использовал малейшую возможность побыть с женой. Высвободить время для личной жизни было не просто и вызывало постоянные конфликты с его секретарями. То, что сейчас их подняли среди ночи, не объясняя причин, и приказали от имени Лингана срочно явиться сюда – он воспринял, как очередную помеху быть с Аоллой, и ужасно разозлился.

Лао повернулся от аппаратуры в их сторону, кивнул, и кажется, первый раз за много столетий, их совместное появление с Аоллой, не оставлявшее сомнений, что они были вместе, не вызвало у него привычной досады.

– Лао, глазам не верю! Неужели ты уже можешь спокойно нас видеть вместе? – язвительно спросил Строггорн, не пытаясь скрыть своего раздражения.

– Это лучше, чем видеть вас мертвыми, – невозмутимо ответил Лао и поспешил к двери, в которую ввозили капсулу с Креилом, укрепленную на воздушной платформе со всем необходимым оборудованием.

– Что происходит? – спросил Строггорн и замер, потому что следом за платформой вошел Велиор в своем земном облике. – Вы на Земле?

– Неужели, Советник, вы считаете нас такими садистами, вытащить вас из постели с женой без серьезного повода? – Велиор улыбнулся, а Строггорн все равно вздрогнул, сразу вспомнив «улыбку» Велиора, когда он был в своем естественном облике.

– Странница с вами?

– На Мальгруме. Наша задача доставить туда Креила, пока он не окочурился окончательно.