Он стал рассказывать о рыбалке, о реке, пока Селина распаковывала корзину. Она слушала, очарованная его энтузиазмом. Он никогда не стал бы рассказывать Вэл обо всем том, что так важно для него.

— Сандвичи достаточно толстые, чтобы утолить ваш голод? — радостно осведомилась она.

— Превосходные. Ты инстинктивно знаешь, что нужно настоящему мужчине, Селина. Накорми его хорошенько и выслушай.

— Ну продолжайте, — попросила она, но Макс погрузился в молчание, и ей захотелось узнать, отчего вдруг он нахмурился.

— Знаешь, — наконец произнес он, — оказывается, существует так много языков. Например, мы с тобой говорим на одном языке, несмотря на разницу в возрасте и воспитании. Я думаю, возможно, это та самая вещь, которой люди не уделяют достаточно внимания… в своих отношениях, я имею в виду. Если ты, конечно, двуязычен, тогда это не имеет значения. Но это такая редкость.

— Двуязычен? — переспросила Селина, не вполне понимая, о чем он толкует.

— Да, ты, я думаю, двуязычна. Каждый, у кого есть дар понимать людей, способен разговаривать с ними на их языке. Но большинство людей не такие. Как правило, мы знаем только свой язык. — Внезапно Макс повернулся и пристально посмотрел на Селину, в ее простом синеньком платьице, с золотившимися на солнце волосами. — Чем больше я тебя узнаю, тем больше поражаюсь, Селина. Как ты, еще совсем ребенок, не знающий мира, можешь инстинктивно понимать вещи правильно?

— Я не знаю, — честно призналась она и смущенно посмотрела на него. Для нее люди никогда не были проблемой. Она только пыталась смотреть на все с их точки зрения, и все их неприятности становились для нее ясными и понятными.

— Это точно! Наверное, если бы ты знала, то пользовалась бы этим, — рассмеялся Макс. — Ты разобралась со счетами?

Как бы она хотела позабыть о них!

— Да. Все отправлены.

— Хорошо. — Он с любопытством посмотрел на нее. — Тебя это беспокоит, ведь правда?

Селина слегка покраснела.

— Это меня не касается, — выпалила она. — Хотя я подумала, что это ужасно большие деньги.

— В старые добрые времена, — легко начал Макс, — если мужчина оплачивал счета девушки, то из этого делался только один вывод. Я не хотел бы, чтобы ты думала так, Селина.

Тут она залилась краской по самые уши:

— О, Макс! Я никогда и не представляла… Ну, это ведь совсем не относится к вам и миссис Проктор. Но я никогда не…

Он дотронулся до ее горячей щеки загорелыми пальцами:

— Благослови тебя бог, дитя. Я и не верил в то, что ты можешь так подумать. — Голос его стал мягче. — Понимаешь, это ведь просто — вот так помогать людям. Когда вопрос стоит о деньгах и деньги есть, то все очень просто и ясно. Вот когда ты хочешь помочь как-то по-другому, тогда возникают трудности. — Макс сидел, глядя на реку, видимо запутавшись в собственных переживаниях и мыслях. Вдруг он заговорил, словно сам с собой: — Если бы я знал, чего действительно хочет Вэл… Год назад я думал, что знаю, но теперь… — Он замолчал, и тогда напряженно заговорила Селина:

— Я думаю, я знаю, чего она хочет. Безопасного будущего, определенного положения в обществе — все то, что вы можете дать ей, женившись на ней, но не вас, Макс, не вас.

Ну вот. Она сказала это. Селина почувствовала, что впадает в панику. Ведь все это не ее дело! Она не имеет права судить! Она увидела озадаченный взгляд Макса и услышала, как он мягко, без горечи, ответил:

— Думаю, ты права. Да, ты совершено права.

И тут она расплакалась.

— Я не хотела… это меня не касается… — рыдала Селина, чувствуя прикосновение его холодных пальцев к своему колену.

— Дитя, не надо плакать, — несколько смущенно уговаривал он. — Почему для тебя это имеет значение?

— Но это имеет значение, — не унималась она. — Потому что я хочу, чтобы вы были счастливы, Макс. Я так хочу, чтобы вы были счастливы.

— Ты ведь хочешь, чтобы каждый был счастлив, правда?

— Нет, только чтобы вы…

Она почувствовала, как его пальцы на мгновение напряглись, а потом Макс достал чистый носовой платок и вытер с ее лица слезы.

— Вот ты не должна быть несчастна, что бы ни случилось, — ласково сказал он. — Я всегда думал, что ты очень жизнерадостный человек, Селина. У тебя есть прекрасное качество — доброта. Не плачь.

Она стерла со щек последние слезинки и смущенно улыбнулась:

— Простите меня. Я нечасто плачу. Но я так запуталась во всем этом.

— Боюсь, мы оба запутались, — с кривой улыбкой заметил он. — Хочешь попробовать поймать гольца? Давай-ка я тебя научу.