— Я думаю, ты просто плохо понимаешь ее, — спокойно заметил Макс. — Я не могу сделать ничего, из-за чего она возомнила бы что-нибудь. Она ведь не служанка, ты это знаешь.

Вэл с трудом сдерживала злость и раздражение.

— Она — одна из твоих служащих, дорогой. А все остальное — лишнее для этой девочки. Она может вообразить, что влюбилась в тебя.

Его лицо посуровело.

— Не думаю, что нам с тобой надо обсуждать Селину, если ты не возражаешь, — твердо сказал он.

Она передернула плечами:

— Что ж, потом не говори, что я тебя не предупреждала. — Но этот отказ обсуждать регистраторшу обеспокоил Вэл, и она решила, что должна немедленно прояснить свою позицию. — Макс, — с нажимом начала она, — лето скоро кончится, и я должна буду вернуться к своей обычной жизни, если только… если только ты не хочешь, чтобы я осталась. — Макс внимательно наблюдал за малиновкой, распевавшей свою немудреную песенку на яблоневой ветке. Вэл показалось, что он не обратил внимания на ее слова. — Макс, послушай. Ты ведь хотел, чтобы я осталась.

— Я слушаю, — произнес он, все еще не сводя глаз с малиновки.

Вэл немного испугалась.

— Ты все еще хочешь меня? — с надеждой спросила она. — Макс, посмотри на меня.

Макс медленно повернул голову и, нахмурившись, посмотрел на Вэл.

— Ты уверена, что будешь счастлива со мной? — мягко произнес он.

— Конечно. — Ее красивые глаза расширились. — Почему же нет? Разве что-то изменилось?

— Ты и сама знаешь, что да, — задумчиво ответил он. — Когда ты приехала сюда год назад, Вэл, ты хотела комфорта и спокойствия — так ты сказала. Ты уверена, что все еще хочешь этого?

Спокойствия! Неужели она так сказала?

— Ты больше не хочешь жениться на мне, Макс?

Ее губы дрогнули и капризно скривились, как у ребенка. Он было протянул руку, чтобы дотронуться до ее плеча, но тут же отдернул, смеясь:

— Я перепачкался. Я и тебя перемажу краской. Дорогая Вэл, разве я до смерти не наскучил тебе за эти шесть месяцев?

— Да почему кто-то из нас должен скучать? — выпалила она. — Я подумала о планах на будущее, Макс. Тебе не нужен этот отель. «Барн-Клоуз» — прекрасное место для того, чтобы проводить здесь лето, а зимой мы будем закрывать его и уезжать в Лондон.

Макс посмотрел на нее с легким любопытством.

— Но я не собираюсь закрывать отель, — спокойно возразил он.

Вэл очаровательно улыбнулась. Надо быть осторожнее. Когда все будет окончательно улажено, у нее хватит времени на то, чтобы реализовать свои планы.

— Ну хорошо, конечно, это дело твое, — милостиво согласилась она. — Макс, я должна уехать?

Макс немного устало взглянул на нее, Но видно было, что мысли его витают где-то далеко.

— Нет, если ты уверена в себе. Если ты все еще хочешь меня, Вэл, то мы поженимся, когда скажешь. — Он наклонился к ней и коснулся губами ее лба.

В срочной телеграмме Мойра Ферринг сообщала, что наконец приезжает в «Барн-Клоуз».

— Я думал, ты приедешь сразу, как только выйдешь из больницы, чтобы долечиться нашим целебным девонширским воздухом, — заметил Макс, когда они в день ее приезда пили чай у него в апартаментах.

— Я знаю, дорогой, но прежде я полечилась целебным воздухом на юге Франции, где много казино, — махнув рукой, ответила она.

— А теперь приехала сюда, чтобы подлечиться после казино? — засмеялся он.

— Всего на несколько дней. Ты же знаешь, что за городом я скучаю. Но я обязана была приехать и убедиться, что моя маленькая протеже у тебя чувствует себя хорошо. А кстати, ты должен мне пять фунтов — помнишь наше пари? Ну, как она — и была ли я права?

— У Селины все замечательно, она прекрасно справляется, так что ты была абсолютно права, согласен.

— Ты выглядишь усталым, Макс, — внезапно произнесла Мойра, — сезон выдался трудным?

— Не особенно. Селина взяла за правило как следует смазывать колеса.

— И этим пользуется каждый, я полагаю. Ну что ж, это ее работа, и ты хорошо платишь ей. Вэл еще здесь?

— Да, и Мойра…

Она пристально посмотрела на него:

— Понятно. Она все же заполучила тебя со всеми потрохами. Вот почему ты выглядишь усталым? Ты всегда был глупцом, так?

Он рассмеялся назло собственным чувствам:

— А у тебя всегда была привычка делать бескомпромиссные выводы.

— О, дорогой мой, — резко сказала она, — я не люблю миндальничать… особенно с глупцами. Сколько тебе лет, Макс? Тридцать шесть — тридцать семь? Ты уже в том возрасте, когда надо знать, чего тебе надо, я думаю. Ну и когда свадьба? Меня не приглашай.