— Прости, что так вышло, — сказала я.

— Но теперь-то тебе лучше?

— Да, я в порядке.

— А ты видела, что у Сейджа есть подлинник Микеланджело? И Рубенс? А еще он показал мне прижизненное издание Мильтона, «Потерянный рай».

«Конечно, у него все это есть, — подумала я. — Он, поди, был лично знаком с ними со всеми».

— Ого, — воскликнула я вслух, — наверное, он потратил состояние на И-Вэй.

— Точно. Кто может удержаться и не спустить пару миллионов на антиквариат на онлайн-аукционе?

— Да, это точно…

— Клиа! — услышала я голос Сейджа в тот момент, когда мы с Беном вернулись в гостиную. И когда я подняла глаза, то не смогла подавить вопль ужаса.

Сейдж вертел в руках огромный нож!

— Клиа! Тебе опять плохо? — всполошился он.

— Нет, ничего… Извини, просто… Просто у тебя такой большой нож…

— Я сунул в микроволновку индейку из морозилка — рассмеялся он, — и собираюсь сделать сэндвичи. Ты будешь?

Индейка… Ну да, этим ножом он резал индейку.

— Да, да. Конечно! Спасибо! — наверное, моя улыбка получилась довольно кривой.

Сейдж снова занялся индейкой, бросая на меня недоуменные взгляды.

— Послушай, может, нам стоит показать тебя врачу?

— Мне уже лучше. Просто я немного растерялась… Ну, ты сам знаешь почему.

— Верно.

Каким-то чудом мне удалось вести себя адекватно на протяжении следующих пятнадцати минут. Сейдж сделал, наконец, свои сэндвичи, два раза проверил и перепроверил, не забыл ли он что-то из необходимых ему документов Ларри Стечински, и уложил в небольшую спортивную сумку минимальный запас одежды. Каждый раз, когда его взгляд останавливался на мне, я вздрагивала от жуткого ощущения, что он точно знает, что я сделала и увидела. Ему это не нравится, и рано или поздно он найдет способ отплатить мне за это.

Только когда мы вышли из его хижины, мне немного полегчало. Однако я продолжала держаться как можно ближе к Бену, пока мы втроем пробирались подлунным светом по короткой тропинке к гаражу. Никогда не сяду в машину рядом с Сейджем. Я сказала Бену держаться начеку и напустила на себя томный вид, как будто меня все еще тошнило — по крайней мере ко мне никто не лез с разговорами.

Неужели моя догадка верна, и мы с Сейджем перевоплощаемся снова и снова на протяжении веков, чтобы наши судьбы каждый раз сплетались вместе? В некотором роде это имело смысл— за исключением того обстоятельства, что я успела побывать четырьмя разными женщинами, в то время как Сейдж, насколько мне было известно, так и оставался Сейджем. И что бы это значило? Что он не перевоплощался, а просто жил на протяжении каких-то там пятисот лет?

Я могла лишь мысленно отругать себя за такие абсурдные предположения! Но с другой стороны, не менее абсурдными были и все остальные имевшиеся у меня теории. Например, теория инкубов— разве духи могут терять кровь? Правда, в отличие от Бена я не была большой докой по части потустороннего мира, но даже моих познаний хватало на то, чтобы определить «дух» как некую субстанцию, которую невозможно ранить до крови. А я сама видела, что у Сейджа из царапин текла кровь. Уж я постаралась, чтобы шла кровь! Не то чтобы это сильно его ранило: царапины зажили быстро и без следа…

«… в малых дозах он обладает невероятными лечебными свойствами», — зазвучал у меня в голове голос Бена. Я вспомнила, как он сказал это недавно… когда мы спорили об Эликсире Жизни.

О чьей-то выдумке, о подделке, о совершенно безумной фантазии, которой, без сомнения, и является этот их пресловутый Эликсир Жизни.

Разве может он существовать на самом деле? И есть у Сейджа? Достаточно, чтобы сохранять ему жизнь и молодость и так легко исцелять все раны на протяжении по меньшей мере последних пяти веков?

А если это так, то почему бы ему и не потратить часть этих веков на поиски одной-единственной женщины — снова и снова, в самых разных инкарнациях, чтобы любить ее или уничтожать?

Мы задержались у какого-то магазинчика рядом с аэропортом, чтобы Ларри Стечински смог купить мне пару дешевых туфель, заодно нам с Беном — спортивные сумки, в которые мы набили всякий хлам, чтобы создать видимость багажа. Мы бы слишком бросались в глаза, если бы купили билеты в один конец от Рио до Нью-Йорка и не имели при себе вообще никаких вещей.

Пока мы закупались я усилием воли подавила свои подозрения, чтобы действовать как нормальный человек. Хотя я катастрофически быстро теряла критерии того, что можно, а что нельзя считать нормальным. Когда мы прибыли в аэропорт, мистер Стечински с самым величавым видом пустил в дело свою эксклюзивную карту «Американ Экспресс» чтобы обеспечить нас билетами в первый класс на ближайший рейс до аэропорта Кеннеди.

С момента своего жуткого открытия я едва успела перекинуться с Сейджем парой фраз. Меня все время грыз страх, что он обратит внимание на изменения в моем поведении. И я упорно напрягала измученный мозг, пытаясь измыслить какую-нибудь нейтральную тему для беседы, но мы уже направлялись на посадку, а я не придумала ничего умнее, кроме идиотского вопроса: