— У тебя есть план, как мы проберемся в дом, если за домом следят и ждут нас там?

— Нет, пока не придумал.

— Ага, я так и знал, — съехидничал Бен. — Здорово, что мы на тебя положились.

— Слушайте, а если сейчас позвонить Райне? — предложила я. — Она могла бы встретить нас в аэропорту. Мы пригнемся в машине так, чтобы никто нас не видел, когда подъедем к дому, а она зарулит прямо в гараж — и мы будем внутри.

— А если кто-то ждет нас и внутри? — возразил Бен.

— Они же пока не знают, что мы возвращаемся — зачем лишний раз рисковать и вламываться в чужой дом?

— Ну не знаю… — промямлил Бен.

— Ты можешь предложить что-нибудь получше?

Нет, он не мог. И Сейдж тоже. Я одолжила сотовый телефон у Ларри Стечински и набрала номер Райны. Лично я никогда не отвечаю на звонки с не знакомых номеров. Райна относится к ним иначе— каждый звонок незнакомца может оказаться началом новой любви на всю жизнь.

— Алло? — с придыханием проворковала она.

— Эй это я!

— Клиа! Ты жива? Я разыскиваю тебя уже несколько дней! Что стряслось? Куда ты запропастилась?

— Прости, я потеряла свой телефон. Со мной все порядке, я цела и невредима, — ха, еще никогда в жизни я не врала с такой легкостью — и так откровенно!

— В каком порядке? — игриво уточнила Раина. — Неужели ты встретила на карнавале кого-то отпадного и теперь совершаешь ужасные безумства?

Обожаю Райну! Для нее существовало лишь два объяснения тому, что я не отвечала на ее звонки: либо со мной стряслось какое-то ужасное несчастье, либо я влюбилась до беспамятства и теперь пребываю в состоянии неземного блаженства.

— Да. Я повстречала тут кое-кого… — мой взгляд невольно обратился на Сейджа.

— Ага, я так и знала! Давай, выкладывай! Я желаю знать все!

— Это довольно долгая история.

— Времени у меня навалом! Подробности!

— Это слишком сложно. Но в двух словах: у нас с Беном кое-какие неприятности, и это связано с папой.

— А что случилось?

— Я расскажу тебе все, честное слово, но потом. А сейчас мне нужна помощь. Нужно, чтобы ты встретила нас завтра утром в аэропорту Кеннеди и не проболталась ни одной живой душе о том, что мы прилетаем из Рио! Я понимаю, что в это трудно поверить, но у меня есть основания бояться, что какие-то люди следят за нашим домом и караулят наш приезд!

— С чего ты это взяла? Я вроде никого не заметила.

— Ну и отлично. Надеюсь, я ошибаюсь. Так ты нас встретишь?

— Конечно! Но и ты там поосторожней!

— Обещаю! — я продиктовала ей сведения о нашем рейсе и дала отбой. Рядом со мной сидели Бен и Сейдж. От той непринужденности и дружелюбия, которые породило восхищение редкостями литературы и искусства, хранящимися в доме у Сейджа, не осталось и следа. Видимо, Бен снова переживал неожиданное вмешательство Сейджа в нашу жизнь, и это совершенно его не радовало. Оба парня застыли в своих креслах, будто аршин проглотили, и смотрели прямо перед собой, делая вид будто незнакомы. Я представила себе все прелести двенадцатичасового перелета до Америки. Мне явно отводилась роль буфера между враждующими сторонами. А если учесть, что меня и без того терзали подозрения по поводу Сейджа… Даже думать обо всем этом было тошно. И пока была возможность, я решила предоставить их самим себе, а сама отправилась гулять по магазинам и нашла там очень полезную вещь.

Я с трудом удержалась и показала ее своим спутникам только после того, как самолет поднялся в воздух.

— Криббедж! — провозгласила я, жестом фокусника, извлекая из сумки доску, колоду карт и бумагу с карандашами. — Мы с Беном научим тебя в два счета. И тогда сможем играть все втроем!

— А с чего это ты взяла, будто я не умею играть в криббедж? — тут же осведомился Сейдж.

— А ты умеешь? — Бен явно был удивлен.

— Да будет тебе известно, что я играю в криббедж лучше всех! — заявил Сейдж как ни в чем не бывало.

— Да что ты… Про меня говорят, что я настоящий мастер этой игры, — возразил ему Бен.

— Могу поспорить, что я играю гораздо дольше тебя, — при этих словах, произнесенных Сейджем с нарочитой небрежностью, я вперила в него напряженный взгляд. На что это он намекает?

— Сильно в этом сомневаюсь, — фыркнул Бен. — Подумаю, мы это увидим, как только я тебя обставлю, как ребенка.

— Вы, ребята, кажется, забыли, что играем мы втроем, и если кто побьет вас обоих, так это я! — вмешалась я.

— Распечатывай колоду, — велел Бен.

Моя мама была завзятой лошадницей и, соответственно твердо верила в то, что можно достичь согласия между самыми непримиримыми соперниками, если подобрать для них хорошую компанию и отправиться с ними в достаточно длинную верховую прогулку. Насчет верховых прогулки в качестве средства примирения я ничего сказать не могла, а вот криббедж был настоящей находкой. Мы оказались примерно на одном уровне — все трое — и Бен был настолько поражен этим фактом что даже соизволил поинтересоваться у Сейджа, как он учился играть. Сейдж ответил, что его родители были историками, когда-то они научили сына игре, впоследствии ставшей криббеджем и до этого называвшейся «дурак».