— Нет. Далеко было.

Иштван сложил руки за спиной и принялся ходить по комнате, измеряя пространство по военному широкими и твердыми шагами.

— Дело принимает неприятный для нас ход. Слишком много жертв, а мы топчемся на месте, и ни одной зацепки. Я чувствую, что ответ где-то рядом, но не могу уловить его.

— Как себя чувствует Екатерина Дмитриевна? — осторожно спросил Димитриев, зная, что после случившегося девушка осталась в доме у сыщика.

Иштван устало покачал головой.

— Что на кладбище?

— Тихо. — ответил Димитрев.

Вскоре в доме появилась служанка из дома Романовых, в сопровождении илларионовских офицеров. Двор наполнился звуком копыт и громкими голосами. Статные, гордые, они въехали во двор на своих рысках.

Служанка, прибывшая для досмотру за княжной сразу взяла все в свои руки. Раздавая распоряжения, она не причитая и не страдая, быстро расставила офицеров, командирским голосом построила мужчин особняка и раздала всем поручения.

Иштвану понравилась напористость служанки. Не понравилось только то, что скрыв плотным шейным платком темные следы и кровоподтеки на шее Кати, он дал повод служанке ворчать на невесть откуда взявшуюся кисельность ее высочества.

— С чего бы это ее высочество, так часто стала падать в обмороки, — говорила Антоша и каждый раз бросала недовольный взгляд на Иштвана.

Иштван разводил руками и пожимал плечами, чувствуя в хмуром взгляде служанки немой упрек в свой адрес.

Демидыч в свою очередь ворчал на офицеров, расставленных по всему дому.

— Топчут мне и топчут, а убирать кто будет?

Обер-офицеры смеялись, поддразнивая старика, и постоянно крутили свои длинные усики, отращенные точь-в-точь как у императора. Все офицеры были черноволосыми, слегка смуглолицыми, ростом не менее метра восьмидесяти. Иштван вспоминал дни службы в полку, но знакомых лиц среди охраны, к сожалению не увидел.

Ночь была бессонная. Вопреки уговорам и попыткам Антоши отправить сыщика отдохнуть, Иштван остался сидеть у постели больной девушки. Временами, когда Катя начинала тяжело вздыхать и всхлипывать, Иштван прикладывал ей руку к виску, и тихо шептал нежные слова. Антоша к тому времени тихонько засопела в изножии кровати.

Поздней ночью, Катя пришла в чувства. Сначала ее ресницы слегка дрогнули, затем она распахнула свои прекрасные глаза, и на первый взгляд была вполне спокойна. Но заметив вокруг себя незнакомую обстановку, она вскочила на постели, сбивая ногами простыни и вжавшись в изголовье начала истошно кричать.

Иштван сгреб девушку в охапку и прижал ее к себе всю трясущуюся от страха.

— Тише моя родная. — шептал он ей, — я рядом. Я больше не оставлю вас. Ни на минуту. Свет мой! солнце мое! душа моя!

Эти слова давались сыщику на удивление легко, и он не мог остановиться, приглаживая волосы девушки, пока истерика не закончилась. Когда Катя начала ровно дышать и расслабилась, Иштван положил ее на подушки, и снова сел рядом. Продолжая держать ее руку в своей.

— Вы пришли, — прошептала Катя, увидев знакомое лицо. — Он… это было ужасно! Это был не человек! Вы верите мне? Я видела… если у смерти есть лицо, то оно именно такое!

Иштван напрягся. И снова смерть. Слишком часто в этом деле фигурирует этот эпитет. Хотел бы он сам лично взглянуть на преступника.

— Я виноват перед вами, мне не надо было оставлять вас одну. — грустно, даже как-то трогательно, с чувством, прошептал Иштван.

— Это было ужасно… — Катя сглотнула и зажмурилась, ее рука вновь задрожала, Иштван непроизвольно поднес ее холодные пальцы к губам, и поцеловал. Катя продолжала словно в горячке. — На нем совсем не было цвета. Словно кто-то стер все краски с его лица.

Иштван вздрогнул от тона, которым девушка произнесла это.

Катя продолжила, дрожащим голосом.

— То существо, там в ложе. Оно было ужасно. На мгновение мне показалось, что смерть пришла за Боренькой. А потом он прыгнул, сам прыгнул. И я поняла, уж лучше такая смерть, чем от лап этого зверя.

— Вы устали? Вам надо отдохнуть. — тихо сказал Иштван.

Катя испуганно распахнула свои васильковые глаза и задрожала всем телом.

— Вы хотите оставить меня? — выдавила из себя девушка.

— Нет! — успокоил девушку Иштван. — Но вам надо отдохнуть. Я посижу рядом.

Катя заметно расслабилась и закрыла глаза. Скоро к ней пришел сон. Ее веки задрожали в сладкой, но тревожной дреме. Ее личико бледное от пережитого ужаса, но столь юное и прекрасное, просияло легкой, едва уловимой улыбкой. Она была похожа на ангела, сошедшего с небес. Иштван последний раз коснулся ее волос, затем откинулся на спинку стула и крепко заснул.

Ночью Антоша заботливо укрыла сыщика одеялом.