– Как бы вам сказать...
– Лихо, с самой располагающей улыбкой - подошла к пребывающему в пучине меланхолии, Книжнику. И, сцапав его за шиворот, без видимого усилия - подняла одной рукой на полметра от земли. Книжник болтался в воздухе, повякивая вполголоса: частью возмущённо, частью завистливо. Лихо улыбнулась ещё шире и, поставила его на место. Огляделась, выбрала молоденькую сосенку толщиной в полдециметра, растущую в десяти шагах от неё; сделала два быстрых, плавных шага, набирая разбег. Прыгнула вперёд, на трёхметровую высоту: крутанув в воздухе двойное сальто. Приземлилась на обе ноги, на расстоянии вытянутой руки от сосенки: и - ударила правой ногой, круговым с разворота.

Сосенку переломило надвое, как подгнившую рейку, по которой ахнули кузнечным молотом. Лихо спокойно повернулась и, пританцовывающей походкой, пошла в сторону ожидающих её соратников. Алмаз несколько раз хлопнул в ладоши, Шатун поскрёб в затылке: очевидно, прикидывая, что получилось бы, найдись "грёзы воина" его размера. Если ориентироваться по физиономии Книжника, то получалось, что тот яростно и - неприкрыто страдал. Что в этой игре в супергероев, ему со всей уверенностью, не достаётся даже роли второго плана. Так, эпизод в массовке, третьим статистом справа, во втором ряду, в бесцветной хламиде, без слов, без эмоций... Декорация-с.

– Вот и славненько.
– Арсений Олегович пробежался пальцами по поверхности одеяния блондинки, без малейшего намёка на эротическую составляющую жеста.
– Кстати, ему ещё нет названия. В бумагах официального толка, он значился как "Изделие Љ62". Если есть желание, можете назвать как-нибудь подобающе. Посмотрим, как у вас обстоят дела с романтической жилкой.

– Нехай будет "Лиходей".
– Блондинка отозвалась через долю секунды, будто название уже давно сидело в её голове.
– Делишки нам предстоят не самые чистоплюйские, название должно быть в масть. Во всяком случае, никакой "Мечтой феминистки" - называть не тянет...

– Угу.
– Алмаз успел отвернуться, скрывая лукавую улыбку, растягивающую его губы.
– Я бы тоже не назвал, ни при каких обстоятельствах.

– А кто будет ржать, тот поймёт, что блондинки тоже никогда не промахиваются.
– Прищурившись, Лихо посмотрела на беззвучно трясущуюся спину "стеклореза".
– Особенно по рожам индивидуумов, которые пытаются плоско подшучивать, не имея на то - никаких оснований.

Спина Алмаза ещё чуть-чуть потряслась и, успокоилась. "Стеклорез" повернулся лицом к блондинке, плотно сжав губы и, сделав постное лицо, с превеликим тщанием высматривая что-то у неё за спиной. Потом развернулся боком, и неторопливо пошёл прочь, к стоящему неподалёку "Горынычу". Что для понимающих людей; выглядело, ни много, ни мало - скорым бегством.

– Вроде бы всё.
– Подытожил Арсений Олегович.
– Если я всё правильно понимаю, пора выдвигаться на исходные позиции. Или надо дать времени, для морального настроя?

– Я думаю, что можно обойтись без этого. Все моральные препоны, должны были исчезнуть на выезде из Селенгинска: это у вас. У нас, сами понимаете - при выезде из Суровцев. Если хотите, можете своих бойцов опросить на предмет этого явления. Мало ли, кто-то вдруг себя неуютно чувствовать стал. Всякое бывает, не стоит судить слишком строго... Я, в своих белых и пушистых очаровашках, уверена на всю сотню ебулдыцких шапокляков. Тем паче, после полновесной загрузки такими утопическими технологиями?
– быть такого не может, чтобы они вознамерились пропустить назревающую зажигательную потасовку...

Лихо замолчала.

– Это не может не радовать.
– Старый учёный опустил руку в карман штанов и, выудил оттуда непрозрачный пластиковый контейнер, длиною в половину ладони, шириною со спичечный коробок.
– Последний штришок, на всякий случай. Принуждать никого не буду, но обстоятельные разъяснения - дать просто обязан. Кто знает?
– может быть: это будет тем самым последним шансом.

Он сдвинул крышечку контейнера, под которой оказалось шесть выемок, диаметром в три-четыре миллиметра, в которых находилось равнозначное количество прозрачных, то ли - бусинок, то ли - капсул. Без маркировки, без чего-либо.

– Это что такое?
– Книжник тут же очутился рядом с Арсением Олеговичем.
– Волшебная фармакология для критических ситуаций?

– Совершенно верно. Можно даже перефразировать, чтобы было более достоверно. Волшебно-критическая фармакология, для экстренных мер, в безвыходных ситуациях. Пилюля камикадзе, который с её помощью - сумеет допрыгнуть до небожителей, и учудить там дебош: в течение которого - не найдётся никого, кто смог бы его остановить. Может быть, я несколько утрирую: но всё обстоит очень близко к обрисованной мною картине... Про берсерков слышали?

– Слышали.
– За всех ответил Книжник.
– Весёлые ребятишки. А что?

– А такой мультфильм, как "Месть кота Леопольда", я так думаю - вы не видели. Старенький такой мультфильм, с непомерной концентрацией позитива.

– Не удосужились.
– Снова ответил очкарик за всех присутствующих.

– Было там такое милое... из семейства антидепрессантов, что ли?
– не суть важно. Помню, что это было лекарство от доброты: "Озверин" называлось. По части воздействия на организм, имеющаяся у меня волшебная химия: в каких-то чертах - копирует выдумку советских мультипликаторов. Принцип действия, в общих чертах - я уже описал. Взвод берсерков, столкнувшихся с принявшим эту прелесть смельчаком, был бы в мгновение ока - физически унижен, повергнут в пыль и, растоптан до состояния плевка; не сумев оказать слаженного противодействия.