— Пошлите мне ее по почте. — Он подождал, когда хозяйка положит ключи в его протянутую руку, и подмигнул даме. — Я доверяю вам.

Когда миссис Оливер села в свой зеленый автомобиль «пинто», он закрыл дверь.

— Ну и ну, — поддразнила приятеля Люси. — Какой ты любезный со старыми дамами.

— А как еще я смог бы выпроводить ее?

— Почему же ты хотел избавиться от нее?

— Чтобы заняться вот этим, — ответил Джесси, обняв Люси и привлекая к себе.

Он поцеловал девушку долгим поцелуем, и Люси ответила ему с такой же страстью. Она все еще горевала по матери и вместе с тем еще никогда не чувствовала себя такой счастливой. Поездка через всю страну оказалась долгой и утомительной. Кроме того, было ужасно холодно путешествовать на мотоцикле. И все-таки они добрались до Калифорнии. Рядом с Люси находился человек, которого она любила. А чего еще ей желать?

Люси немного расстроилась, узнав, что Стефани в данный момент в отъезде. Но ведь жила же она без сестры двадцать два года и, конечно, сможет подождать еще несколько дней.

— Я собираюсь составить список того, что нам нужно, и сходить в продуктовый магазин, который я видела по дороге, — сказала Люси, когда Джесси выпустил ее из своих объятий. — Мне хочется приготовить особенный ужин в первый наш вечер в этом доме.

— Замечательная идея.

Пока Люси занималась составлением списка продуктов, Джесси Рэй подошел к кухонному окну с видом на горы. Место расположения коттеджа оказалось идеальным: уединенный, но не слишком удаленный от шоссе, он находился достаточно высоко на холме, и любого, приближающегося к их жилью, Джесси мог видеть аж за милю. Правда, он не ждал гостей, но осторожность не помешает.

Теперь ему оставалось только похитить ребенка.

— Джесси Рэй, какой гарнир ты предпочитаешь к отбивным? Печеный картофель или пюре?

— Ни то, ни другое. Мне нравится жареная картошка.

Джесси радовался, что в конце концов взял Люси с собой. Сначала он решил ехать в Калифорнию один. Зачем связываться с этой девчонкой? Но немного поразмыслив, Джесси передумал. Если он оставит Люси в Маунт-Холли и она услышит о похищении ребенка, девчонка сразу же поймет, кто это сделал, и выдаст Джесси так быстро, что ФБР арестует его прежде, чем он успеет произнести слово «Бразилия». А если взять Люси с собой в Калифорнию, то это даст ему два преимущества. Во-первых, она будет все время у него на глазах. Во-вторых, ее помощь может оказаться бесценной при общении с Сарой. Джесси ничего не знал о детях: он не понимал их, у него не хватало терпения общаться с ними. А Люси совсем другая. Она будет ласковой и сделает так, чтобы девочка вела себя тихо и послушно и не мешала Джесси. Он откладывал разговор с Люси о похищении Сары, потому что знал, что эта идея ей не понравится. Ведь Люси такая набожная и законопослушная. Любое нарушение закона, особенно серьезное, расстроит девушку. Но когда Джесси объяснит ей, что у Них нет выбора, и первоначальный шок Люси пройдет, она будет делать так, как он ей скажет. Джесси Рэю есть на что рассчитывать: на любовь и преданность Люси. А когда Люси выполнит возложенную на нее миссию, Джесси убьет ее и ребенка тоже. И тогда незачем будет волноваться, что одна из них может описать Рэя полицейским. Когда принесут выкуп за Сару, Джесси останется только запрыгнуть на «харлей» и смыться.

Джесси Рэй Бодайн будет мчаться без остановок.

* * *

Майк стоял рядом со своим оператором и смотрел, как Стефани, исполняя роль Дианы Лонг, вылезла из вертолета. Ее окружали розовые, усыпанные гравием горы Санта-Роса, ставшие в последние три месяца домом для ее мужа. Они возвышались на фоне совершенно безоблачного неба.

На актрисе были джинсы и завязанная на талии голубая хлопчатобумажная рубашка. Каштановые волосы блестели в лучах утреннего солнца, практически без макияжа, Стефани никогда еще не выглядела такой красивой и такой желанной.

Последняя неделя работы с ней стала для Майка воплощением его мечты как для режиссера и ночным кошмаром как для мужчины. Стефани была высокопрофессиональной актрисой, но она оставалась и женщиной, в которую опять влюбился Чендлер. Находиться рядом с ней для него оказалось невыносимым. Положение еще больше осложнялось отношением к нему Стефани, которое варьировалось от холодности до дружелюбия. Он понимал, что последнее было только частью ее профессионализма, желания отбросить личные проблемы в сторону. И все-таки иногда он замечал, что за обедом съемочной группы она смотрит на него с таким многозначительным выражением, что у Майка начинали бегать мурашки по спине. Все это озадачивало его. Он продолжал сводить общение со Стефани до минимума, понимая, насколько это мучительно для него. Когда Стефани проходила мимо Майка, оставляя за собой шлейф легкого, знакомого аромата полевых цветов, у него начинала кружиться голова, а мысли путались.

Сегодня утром Майк решил совершенно неожиданно для себя самого, что больше не хочет, чтобы только он один знал правду о причине их разлуки. Стефани не захотела выслушать его в Лос-Анджелесе, но сегодня ей придется сесть и выслушать все, что он знает.

— Приближайся, чтобы сделать крупный план, Пит, — пробормотал Майк оператору, когда Стефани направилась по скалистому проходу. — Только медленно. Остановись на ее лице. Покажи драму.

Вдруг Ричард, которого теперь исполнял Уолтер Ривс, вышел из домика, выбитого, как казалось, прямо в скале.

— Ричард!

После нескольких нерешительных шагов Стефани побежала в объятия мужа.

— Стоп! — приказал Майк.

Стефани отошла от Уолтера и смотрела, как Майк приближается к ним, качая головой. Это был шестой дубль этой сцены, и, поскольку уже темнело, им придется начинать все сначала только завтра утром. Последние восемь дней оказались просто изнурительными. Стефани потеряла счет, сколько раз приходилось переснимать каждую сцену, переставлять освещение, примерять костюмы, переписывать эпизоды. К концу дня Стефани чувствовала себя такой измотанной, что часто ей хотелось послать Майка к черту. Но в то же время она все больше восхищалась им. Он был неумолимым, неистовым, несносным и… безмерно талантливым. Подающий надежды студент колледжа, которого она встретила тринадцать лет назад, прошел долгий путь. Никто не мог бы гордиться им больше, чем она.