– Это… - ахнул Хорнблауэр.
– Черт возьми, это великолепно, но так не воюют!

А передовые всадники, меж тем, уже врубились в правофланговую роту солдат из «Великой Германии», смяли их, обагрив кровью врага клинки, и ринулись дальше, среди взрывов, свиста осколков и пенья пуль.

– Примкнуть штыки!
– бригадир выхватил шпагу и вспрыгнул, одним движением, словно молоденький, на бруствер окопа.
– Поддержим гвардию! Боже, храни Англию! В атаку! За мной!

И первым ринулся вперед.

На подступах к Иерусалиму

17 сентября 1941 г., 11 часов 45 минут

– Вот отчаянная голова. Что творит, а?
– восхищенно произнес высунувшийся из люка командирского танка майор Вилко, разглядывая поле боя, где уже дымили два английских «Крестоносца» и французский R 40, в бинокль. Бинокль был отменный, цейсовский, выигранный в карты у одного из интендантов немецкого XIX-го танкокорпуса незадолго до наступления в Бельгии.

35-й отдельный танковый батальон Арсения Тарасовича первым вышел в предместья столицы Иудеи, прорвав слабое вражеское сопротивление под Рамаллахом, и теперь Вилко стремился закрепить успех. Первая и вторая роты батальона и вся имеющаяся мотопехота были посланы им охватить фланги, четвертая рота, состоящая из самоходок, отстала на марше, а третьей роте капитана Хальсена, вместе с приданным ему батальоном тувинских кавалеристов, майор приказал изображать наступление по центру, сковать и вытянуть на себя как можно больше сил неприятеля, покуда подходят основные силы бригады. Макс Александр так и сделал… поначалу. А сейчас, решив что врагов для него собралось вполне достаточно, рванул в атаку уже не мнимую, а реальную. Противотанковые двухфунтовки и 25-миллиметровки англо-французов ничего не могли поделать с его КВ - огонь же советских пушек для техники и живой силы неприятеля был смертелен, а скачущие немного позади бронированных махин кавалеристы готовились уже обогнать танки и сойтись с врагом в рукопашной. И в том, что это у тувинцев получится, и в том, что врага они опрокинут, Вилко ничуть не сомневался - Передовой полк вообще себя зарекомендовал в качестве первейшего пугала для солдат Новой Антанты. Там, где на своих мохнатых лошадках появлялись тувинцы, солдаты противника предпочитали побыстрее разбегаться с криками «Ой, мамочки». При том, что ни в какой особой жестокости, в отличие от тех же, например, зуавов, тувинские кавалеристы замечены не были.

– Вот бiсов сын. Эдак наш Хальсен Львиное Сердце в одиночку освободит Гроб Господень.
– пробормотал Вилко и спустился внутрь танка.
– Непорядок, надо поучаствовать.

– Товарищ майор, штаб бригады вызывает.
– тут же доложился радист.

Выслушав приказ, короткий, емкий и, по сути своей, нецензурный, Арсений Тарасович плюнул в сердцах, ругнулся, и оттеснив радиста лично отдал распоряжение всему батальону отступать.

– Командир, ну я ж их почти дожал!
– раздался из динамиков возмущенный вопль Хальсена.
– Через полчаса, - край, - за околицу зацепимся!

– Отступай, Максим Саныч, это приказ.
– печально ответил майор.
– Политиканы опять у нас победу украли. Англия мира запросила, прекращается огонь на всех фронтах.

От советского информбюро!

Сегодня, в три часа дня по Московскому времени, на всех фронтах было объявлено о прекращении огня. Империалисты Великобритании, добиваемые в своем логове доблестными советскими и германскими солдатами, запросили мира. Агрессор полностью разбит и поставлен на колени!

Лондон, Букингемский дворец

20 сентября 1941 г., 10 часов 12 минут

Над столицей Великобритании уже третий день не выли сирены. Третий день городу не угрожали бомбардировщики и остановленные Монтгомери на подступах к Вэйбриджу и Уолтону-на-Темзе войска Манштейна. Третий день длилось перемирие, которое вскоре должно было закончиться подписанием мирного договора.

– Никогда бы не подумал, что буду вторым Гарольдом Годвинсоном.
– произнес Его Величество Георг VI Виндзор и поправил Орден Бани.

– Все не так печально, сир.
– ответил Монтгомери, находившийся здесь же, в королевском кабинете.
– Империя получила сильный удар, не стану возражать, но удар не смертельный.

Основные условия договора уже были согласованы между Галифаксом, Риббентропом, Чиано и Литвиновым - оставалось согласовать лишь частности, - и представлялись свежеиспеченному маршалу (он получил звание за то, что не допустил силы немцев к Лондону) вполне приемлемыми в текущей ситуации. Да, Британия теряла все свои позиции в Средиземном море - но она и так, по факту, уже их потеряла, когда танки Роммеля и Гарибольди вышли к Суэцкому каналу, перекрыв последние пути поставкам Вейгану и О`Коннору. Да, Иран переходил в зону влияния СССР, а Ирак получал полную независимость и становился яблоком раздора между Советским Союзом и Третьим Рейхом. Да, колонии в Океании, большей частью, тоже были безвозвратно утеряны, как и часть африканских территорий. Но все же, еще очень и очень многое оставалось - нужна была лишь железная воля, чтобы все это удержать.

Тем более, победители не собирались всерьез ограничивать размер армии и флота Соединенного Королевства, отлично понимая, что это приведет к отпадению его колоний, а это грозило непредсказуемыми последствиями для всего мира.

Конечно, оставались еще поползновения янки и японцев, желающих хапнуть кусок от владений одряхлевшей Британской Короны, но и тем, и другим, ближайшее время будет несколько не до этого - первого сентября Японский Императорский Флот атаковал американцев в Пёрл-Харбор.