– Очень интересно это узнать.
– пробормотал Вилко.

– Предшественник мой, ваш однофамилец, кстати, был его сообщником!
– торжествующе провозгласил Ванницкий.

Арсений Тарасович поперхнулся.

– Я ж не просто так говорю, поглядел я его документы, как он дела вел посмотрел - мама моя дорогая! На того же Хальсена сигналов столько, что хоть сарай ими набивай, а он не реагировал, потворствовал, прикрывал. Предатель он прямой, вот оно что значит.
– продолжал меж тем вещать комиссар.
– Теперь же я вот думаю - перевели их с Бохайским, подполковнику, так и вовсе свой танковый полк дали под Астраханью. А, спрашивается - кто? В чьих его повышение интересах? Кому нужен свой танковый полк? Заговор, на самом верху, товарищ майор, заговор!

– Я тебе вот что скажу, товарищ младший лейтенант! Бдительность, это хорошо, конечно, но… - с каждым словом тон майора становился все более и более грозным. Вдруг он осекся, в глазах его мелькнула смешинка, и уже тихим, доверительным голосом он добавил.
– Но прежде чем делать столь далеко идущие выводы, ты и впрямь лучше с товарищем Мироновым посоветуйся.

Полтора часа спустя Арсения Тарасовича, только что проконтролировавшего отгрузку ГСМ для его батальона, окликнул начальник особого отдела бригады.

– К турецкому походу готовишься?
– спросил Миронов не здороваясь.

– Отож.
– кивнул довольный, как наевшийся сметаны кот, майор.
– На днях отправляемся, дел невпроворот. Не могу ж я допустить, чтоб союзники освободили Иерусалим без меня.

С территории собственно Турции Гот и Рокоссовский Вейгана и О`Коннора уже выбили и даже Сирией почти полностью овладели, но среди советских солдат и командиров отправка на фронт по-прежнему называлась походом в Турцию.

– А вот не езди ты мне по ушам, Вилко.
– скривился Василий Михайлович.
– Дела у него, вы гляньте. Если судить по твоей довольной морде лица, с младшим лейтенантом госбезопасности Ванницким о его подозрениях ты беседовал. Ибо если у тебя все хорошо, то кому-то от этого точно погано.

– А то можно подумать, что он тебе о нашем тет-а-тете не доложил.
– еще более довольно ухмыльнулся майор.

– Доложил.
– это слово особист практически выплюнул.
– И еще выразил подозрение, сформировавшееся у него после вашей беседы, что ты бывшему батальонному комиссару не однофамилец, а прямой родственник и пособник. Как, кстати, и полковой комиссар Двадцать третьей танкобригады, Вася Вилков.

Арсений Тарасович затрясся весь от беззвучного хохота, прислонился к стене склада и начал медленно по ней съезжать, ухая, всхлипывая и постанывая.

– Я… надеюсь… - выдавил он из себя, обеими руками утирая выступившие на глазах слезы, -…ты ему… всей правды… не сказал?

– Правды?
– полковой комиссар усмехнулся.
– Не дождешься! Я, знаешь, тоже большой любитель поржать за чужой счет. Как я его сомнения по поводу Луца, Хальсена и Бохайского развеял, этого я тебе не расскажу, довольствуйся фактом, а вот насчет тебя ему заметил, что сам давно имею о тебе подозрение, и велел следить за тобой в оба глаза. Так что учти, Тарасыч.

– Учту.
– простонал, уже с земли, Вилко.

Возращение майора в батальон ознаменовалось его командным, полным недовольства, рыком:

– Товарищ батальонный комиссар, вы почему свои прямые обязанности не исполняете? Отчего стенгазета с наглядной агитацией уже почти неделю одна и та же?!!

Тихий океан, борт линкора «Нагато»

07 сентября 1941 г., 16 часов 25 минут

Катер с «Акаги» пришвартовался к борту флагмана Дай-Ниппон Тэйкоку Кайгун и по трапу, медленно, с видимым усилием, но с непроницаемым лицом и, всяко уж, без кряхтения, старческих охов и одышки поднялся Нагумо Тюити, в парадной форме и при орденах.

«Совсем старика артрит замучил», сочуственно вздохнул про себя тайса Яно Хидэо и, сделав шаг вперед, вежливо поклонился ступившему на палубу его корабля тюдзё.

– Конищи-ва, сёкан. Тайсё (2) с нетерпением ожидает вас с докладом в своей каюте. Если вам будет угодно, я сопровожу вас к нему.

– Вы окажете мне этим великую честь, Хидэо-сан.
– командующий «Кидо бутай» вежливо кивнул в ответ капитану флагманского линкора.

Оба японских офицера отправились по отлично знакомому им обоим пути, в адмиральский салон «Нагато», по пути обменявшись ничего не значимыми фразами. Конечно, Яно просто умирал от желания узнать подробности налета на Перл-Харбор, однако выспрашивать их, да еще до официального доклада командующему, счел невозможным. Впрочем, он рассчитывал разузнать все чуть позже у Хасегава (3) - ну или у командира любого другого авианосца. Единственное, что несколько настораживало тайса, это отчего Ямамото решил принять победителя американского флота у себя в салоне, наедине, а не на мостике, чтобя поздравить от имени всех офицеров флота. Просто недоволен начавшейся войной? Что ж, его неприязнь к военному противостоянию с США общеизвестна, но это не повод вести себя столь недопустимо. Получил дурные известия, и хочет обсудить их с Нагумо? Такое возможно, но Тюити-сан, сёкан хотя старый и опытный, но не единственный, чьё мнение должно волновать командующего. Или же Нагумо умудрился вызвать чем-то недовольство Ямамото? Тайса не мог даже предположить, что могло бы послужить причиной такого.

Меж тем именно последнее предположение Яно Хидэо было наиболее близко к истине. Ямамото принял командующего «Кидо бутай» довольно прохладно.

– Конищи-ва, уважаемый Нагумо-тюдзё-сан.
– приветствовал тот вошедшего, стоя у стола с картами.
– Легким ли было ваше возвращение из похода?

– Конищи-ва, уважаемый Ямамото-тайсё-домо.
– ответил Тюити-сан.
– Благодарение Сагару и Будде Амиде (4) оно прошло без неприятных неожиданностей.

– Присаживайтесь.
– Ямамото указал на один из стульев и сам занял место за столом.
– Я ознакомился с вашим докладом о результатах нападения на восточных варваров, теперь мне хотелось бы узнать некоторые подробности.