– Беременную?
– спросил я и взглянул на своего соседа.

–

Сходи, стрельни у нее! Наверняка она плохих не курит. По-

нимаешь мою мысль, а?
– И он начал с безразличием смотреть на

озеро, небрежно прикрывая левой рукой почти беззубый рот, рази-

нутый в львиную пасть в неимоверно долгом зеве.

Когда я принес две сигаретки и одну из них протянул соседу

по скамейке, то он решительно взял обе, одну - в рот, а другую

молниеносно сунул в нагрудный карман рубашки.

–

А спички есть?

–

Зажигалка. Устроит?
– спросил я, продолжая удивляться та-

кому развитию событий.

–

Ну, зажигай. Молодец!
– уже более миролюбиво буркнул с

сигаретой в зубах мой сосед. После первой затяжки, не без гордо-

сти, мой сосед протянул мне небольшую и весьма безжизненную

ладонь и несколько небрежно произнес - адвокат Монзиков, Алек-

сандр Васильевич!

Рука была не то, чтобы мокрой или потной, но какой-то слегка

влажной с аристократическими пальчиками. По виду Монзиков яв-

но принадлежал к тому классу, который в 17-ом году называли ге-

гемоном. А вот рука у него была, извините, вшивого интеллигента.

Уголовные замашки никак не вязались с его миролюбием.

Когда я узнал, что передо мной сидит адвокат, то меня прон-

зил легкий холод. Затем бросило в жар, после чего начались виде-

ния и галлюцинации. Да, удар по психике оказался весьма силь-

ным! При своей профессии я многое повидал. Общался, кстати, и с

7

адвокатами. И если он не врал, то адвокат был, мягко говоря, нети-

пичен.

Судите сами, когда приходишь на ремонт к инженеру или

учителю, то максимум, что может обломиться, так это чирик.

Адвокаты и стоматологи обычно отстегивают только за визит

полтинник, а иногда и стольник. Бывает, что кидают зелененькие, двадцатку или даже полтишок. А здесь, адвокат стреляет закурить,

да еще берет про запас.

–

Зяма. Исламбеков, - вяло промямлил я и как-то судорожно

сжал его руку.

–

Еврей? Это хорошо! Понимаешь мою мысль, а? Догнал? – и,

сощурив правый глаз, Монзиков внимательно стал меня разгляды-

вать сверху донизу.

–

Вообще-то я - русский, - как-то обиженно и с некоторым

раздражением ответил я.

–

Да ладно, уж. Ты это, ну... Давно?
– и Монзиков правой но-

гой носком грязного модельного полуботинка стал пытаться нари-

совать на песке какую-то букву.

–

Чего давно?
– не понял я.

–

Ладно, не умничай! Лучше ответь мне, а чё это ты здесь си-

дишь, а?
– невозмутимо рисуя на песке буквы и точки, продолжал

беседу Монзиков.
– Сходил бы лучше в лабаз, пивка бы купил, по-

нимаешь мою мысль!?

–

Ну, ты даешь!?

Моему удивлению и раздражению уже не было предела.

–

Ладно, друг, не сердись! Жвачку хочешь?
– и Монзиков по-

дружески хлопнул меня по колену.

–

Давай, - обрадовался я изменению ситуации.

–

Это ты давай! Догнал, а!?
– Монзиков серьезно посмотрел на

меня, а затем окрикнул проходивших мимо девочек, лет 12-13, и

спросил у них два ластика жвачки.

Читатель, не поверишь, но девочки дали Монзикову жвачку!

Вообще-то, все, кому я рассказываю о первой встрече с адвокатом

Монзиковым, мне не верят, пока сами с ним не познакомятся.

Мы сидели на скамейке, докуривали: я - Беломор, а Монзиков

– халявные Мальборо, лениво жевали и наблюдали за игрой трех

привлекательных девиц, то и дело эротично наклонявшихся на

прямых, стройных и длинных ногах за падающим на мелководье

волейбольным мячом.

8

–

Шалавы, - многозначительно подмигнул мне Монзиков и

бросил окурок в кусты сирени, кидавшие тень на нашу скамейку.

–

Откуда ты знаешь?