ню, куда, по его разумению, следовало бы поставить диван.

– Знаете ли, вот сюда надо будет поставить полутороспальный

диван, а стиральную машину мы сейчас перенесем в ванную. Там

есть, кстати, место? – спросил Монзиков, пробуя с указательного

пальца при этом из банки клубничное варенье, что стояло на ку-

хонном столе.

– Вы знаете, - сказала нерешительно Ирина Михайловна, -

ванная у меня маленькая, да и как-то привыкла я к такому место-

расположению.

– Ничего, привычки можно и поменять. Понимаете мою

мысль? А? Да, кстати, а что мы будем есть на ужин? Я люблю кар-

тошечку с грибами. Или с мясом. Все равно, лишь бы были мерзав-

чики. Я правильно говорю, да?

– Мерзавчики? – удивилась Ирина Михайловна.

–

Да, такие маленькие. Вот такие! – Монзиков показал мизи-

нец с большими заусеницами и прищурил правый глаз. – Понимае-

те мою мысль, а?

– Что Вы имеете в виду?

– Ну, как это, ну, это - огурчики! – уверенно парировал адво-

кат.

129

Ирина Михайловна расстегнула верхнюю пуговицу на платье,

т.к. ее почему-то начал прошибать пот и в ее голову полезли всякие

нехорошие мысли. Но сосредоточиться не получалось из-за раз-

давшегося сильного грохота от падавшего с антресолей в коридоре

чемодана. Александр Васильевич громко выругался и раздраженно

заметил, что на антресоли надо класть чемоданы аккуратнее, чтобы

они не падали на людей.

–

А как же он упал на Вас? – с удивлением спросила хозяйка

сталинской квартиры с четырехметровым потолком.

– Как? Как? Я решил взглянуть, что у Вас на антресолях. По-

нимаете мою мысль? А стремянки-то нет. Ну, вот, значит, только я, это, а он, бля, падла… – тут Александр Васильевич замахнулся на

валявшиеся у ног чемодан и тюк, упавший за ним (чемоданом) сле-

дом. – В общем, это….

– Что это? – с издевкой спросила Ирина Михайловна.

– А? Ну! – Монзиков скривил такую гримасу, что Ирине Ми-

хайловне стало как-то не по себе.

– Ну, что ну! – передразнила бедная женщина.

– Надо это, того, понимаете мою мысль, а? Ведь я же должен

знать! Понятно? – Монзиков пытался успокоить даму, но почему-

то, вдруг, сменживался.

– Это еще почему? – недоумевая, изрекла полу испуганным

голосом Ирина Михайловна.

– Вы же хотели позвонить?

– Да, надо бы. А может после ужина, а?

– Какого еще ужина? Вы что?

– Как какого? Вы меня удивляете, Ирочка! Ведь мы же - это, и

Вы, кстати, тоже! Не хорошо! Уж, ежели оно того, так оно и конеч-

но! Надо ведь догонять, а то… - адвокат поднял вверх указатель-

ный палец правой руки и взглянул на потолок.

– Да что Вы за чепуху несете? Вы в своем уме? Да я вот…

– Подождите, не надо! Вы - это, послушайте! – Монзиков на-

конец застегнул ширинку, сломав при этом подставку зеркала, ко-

торую случайно зацепил дипломатом.

Ирина Михайловна была в ужасе. Первый раз за 15 лет она

была наедине с мужчиной в своей квартире, и первый раз в жизни

ей хотелось кричать нечеловеческим голосом. Это же надо было, что бы какой-то адвокатишка в обоссаных брюках, пучеглазый, с

пшеничными усами и полу уголовными замашками за пять минут

130

пребывания в ее жилище столько успел сделать? Нет, в это пове-

рить можно было либо будучи пьяным, либо … Да что либо!? Ре-

шительно, надо было его гнать в три шеи.

Но Ирина Михайловна была интеллигентной дамой. Именно

поэтому она по служебной лестнице смогла вырасти лишь до заве-

дующей онкологическим отделением. Да и то, если честно, то

должность эту она получила полгода назад по дядиной протекции –

известного хирурга, доктора медицинских наук, начальника воен-

но-медицинской академии. Кстати, Леонид Павлович – ее дядя, го-

ворил: "Ириша! Какого х.. ты не выходишь за муж? Ты ведь, ебёнть, так на х.. и умрешь, ебёнть, не познав бабских радостей! Я, бля, могу, бля, тебе… И это, вот еще, есть, бля, с квартирой! Так

что ты, это, давай!" 21 Были и другие доводы о необходимости соз-

дания семьи, о том, что надо жить полноценной жизнью, радовать-

ся самой и радовать домочадцев. Тем более что Ирочка была весь-