Ветер стих, мы посмотрели друг на друга и уселись прямо на снег, привалившись спинами к плотику, насаждались передышкой. Ладони у меня чудовищно замерзли, они превратятся в сосульки и растают, если я не найду, чем их согреть.

Открываю рюкзак, кутаю руки в подвернувшийся шарф и слышу, как рядом тяжело дышит Иришка: ее глаза открыты, но вряд ли она, бедненькая, понимает, где находится и что вообще происходит, – тихонько зовет маму…

Я погладила Иришку по щеке и горько вздохнула – я редко вспоминала маму, пока была на Полигоне. Еще раньше – в своей прежней жизни – мы с нею постоянно ругались или не разговаривали целыми месяцами. Мама не такая, как бабушка, – бабка-то никогда меня не тиранила расспросами, как прошли уроки в школе и где я болтаюсь после комендантского часа. Ну, не умею я быть образцовой девочкой…

Как сейчас мама? Что чувствует человек, погруженный в искусственную кому?

Маме пересадили почку, и, когда она придет в сознание, ничего ей про меня не расскажут, в конце концов, это я виновата, что так получилось, и больше никто. Потому что это меня понесло гулять за городским ограждением, а мать побежала меня искать. Я сто раз представляла себе, как она заглядывала в подвалы и подворотни, стояла возле ограждения жилой зоны и звала меня. Конечно, мать пропустила начало комендантского часа или просто не верила, что с наступлением темноты патрульные из сил самообороны стреляют на поражение без всякой проверки документов, и даже без предупреждения.

В общем, нам обеим повезло. Маме – что ее быстро нашли. На темной стороне «десятки» живут не такие уж скверные люди – жертве патруля всегда окажут хоть какую-то помощь. Но горстки контрабандного амфитамина и перевязочного пакета оказалось слишком мало. Нужна была сложная операция и новая почка – дорогая штука, и еще попробуй раздобудь! И даже когда я нашла, расплатиться было все равно нечем.

Теперь повезло уже мне: я разыскала одного уважаемого человека, владельца тотализатора, и стала уговаривать принять на меня ставки в ближайшей Игре. Хоть какие-то средства. Все знают, что я неплохо дерусь, но много ли найдется желающих ставить на девушку? Уважаемый сомневался, зато предложил мне компромисс. Лотерея выбрала имя девчушки, приходившейся дочкой его состоятельному знакомому. Человек был готов заплатить, чтобы избавить ребенка от Игры. Мы быстро договорились.

Хирургу отсчитали гонорар, маму прооперировали – я знаю, что она выздоровеет. Не сразу – через несколько месяцев, потом встретит кого-нибудь, выйдет замуж или усыновит сиротку…

Конечно, я была выше и старше настоящей Анны, но шулера тем и зарабатывают, что умеют обманывать людей, даже если эти люди – организаторы Игры! Не знаю как, но медицинскую карточку подменили, мне забрызгали ладони жидкой силиконовой смесью, на которую нанесли отпечатки пальцев девочки. Я назвалась чужим именем, прошла все положенные тесты, никто не заподозрил меня в подмене. Так я попала на Полигон.

Я прикрыла рот ладонью, тихонько всхлипнула, но Ник все равно услышал и обнял меня за плечи:

– Аня? Не плачь, успокойся…

Но я отодвинула его руку, встала и пошла к ледяным глыбам: выстрелов больше не слышно, а туман продолжает стоять тревожной пеленой и прячет от меня, что происходит на льду. Не может быть, чтобы все, все они утонули!

Они могли просто растеряться, заблудиться, потерять направление. Нам надо просто помочь им найти дорогу к материку. Вытираю слезы, иду к плоту:

– Ник? Не помнишь, кто забрал файер?

– Посмотри в рюкзаке у Лешки…

– Точно! Нашла! – Чиркаю спичкой и наблюдаю, как с шипением разгорается пламя. С белым, горящим шаром в руках забираюсь на ледяную глыбу и поворачиваюсь в сторону моря: в тумане прокатывается какое-то смутное движение, выползает смутная пугающая фигура, потом распадается на три части: Дан и Веник что-то тащат…

Я подбегаю к ним и понимаю: этот промокший смерзшийся мешок – Лешка. Склоняюсь над ним, хочу дотянуться до голубоватой вены на шее и пощупать пульс, но его щеки покрыты корочкой льда! Укладываем его на плотик рядом с Иришкой и просто сидим молча.

Веник и Ник жгут второй файер, бегают по берегу и зовут Алекса.

– Они его не найдут, – вздохнул Дан. – Только время теряем.

– Куда нам теперь торопиться?

– Надо убираться подальше, пока стоит туман и невозможно поднять вертолеты.

– Думаешь, нас будут искать?

– А ты не поняла? Нас уже ищут!

– Почему?

– Потому что погнали за нами целый ледокол!

– Зачем мы им? – устало вздохнул Веник. – На студии уже много лет все знают, что победители договорные. Но никого не убили, никто ни за кем не гоняется…

– Но мы еще весь Остров вместе с охраной в клочья разнесли!

– И что? Таких охранников никто за людей не считает, их даже в социальных базах данных нет, а если сосчитают, то будут долго думать, откуда они вообще взялись и что делали на Острове. – Веник вынул руку из перчатки и хмуро обкусывал ногти. – По-хорошему надо дотащиться до ближайшего пункта самообороны и сдаться. Почему мы должны отвечать за каких-то кретинов? Ничего нам не будет! Мы все – жертвы недобросовестных организаторов Игры!