Зубов во рту у него нет вообще, да и язык не похож на наш. Переспрашиваю:

– Что-что?

– Вроде хочет автомат.

Дан сделал показательный одиночный выстрел в снег.

– Смотри! Красота!

Он улыбнулся дедуле, потом показал две пятерни с растопыренными пальцами и кивнул на собак:

– Меняемся – собак на автоматы?

Меховой дедуля тоже беззубо улыбнулся и часто-часто закивал головой, тоже показал растопыренную пятерню, потом похлопал по одному автомату, затем сделал то же самое и похлопал по второму.

– Видала умника? Хочет меняться по пять собак за автомат…

– Дан, зачем нам собаки? Мы что, их будем есть? – Есть очень хочется, но я не смогу заставить себя сожрать такое симпатичное животное, правда!

– Нет, пока не будем. Мы на них поедем. Ладно, черт с ним – пусть забирает, все равно патронов мало… Дан – хороший шулер – ухитрился, считай без слов, выклянчить у мехового деда еще какие-то связанные бечевками деревянные санки, оленью шкуру и кусок мяса – якобы для собак. Еще мы сменяли наши затрепанные, но яркие куртки на меховые балахоны, в которых точно не заявишься в пункт самообороны, или огребешь года три исправительного центра за ущерб экологии.

На прощание дедушка махнул нам рукой…

Удивляюсь, как ребята не открыли в нас пальбу, когда мы появились. Мы разобрались на две упряжки, замотались в шкуры и окончательно перестали быть похожи сами на себя. Даже когда в небе с неизбежностью появился вертолет, он не признал в нас беглецов. Завис над нами, с сомнением качнул винтами и улетел.

На стальном боку мелькнул знак сил самообороны.

Мы долго смотрели ему вслед.

Значит, нас ищут!

Нас не оставят в покое.

Нам надо бежать. Мчаться далеко и быстро!

Собаки, повизгивая, бросились вперед, снег лежал перед ними до самого горизонта.

Я знаю – это моя дорога, и я пройду ее до конца!