— Это из-за Люка? — настаивал Жозеф.

Мишель судорожно кивнула. Тень жалости, прозвучавшая в интонациях стража, окончательно сломила ее хрупкую защиту, и рыжеволосая пленница тихо заплакала. В эту секунду она отчаянно ненавидела себя за проявленную слабость — ведь Люк всегда учил ее в любых ситуациях сохранять хладнокровие! Но она — только человек! Только… К тому же, женщина…

— Таковы правила… — снова заговорил Жозеф и, придвинув табурет, устроился рядом с нею — благо, помимо Мишель, за этим столом никто не сидел. — Он дезертировал.

— Правила?! — вспыхнула Мишель. — Какие еще правила? Кем придуманы?!

— Хозяином, — просто ответил страж, и напряженный тон, которым он произнес это имя, тотчас остудил обладательницу тициановских кудрей.

— Хозяином? — спросила она с любопытством. — А кто это?

Жозеф поморщился, как от зубной боли, и нехотя ответил:

— Да так… неважно. Просто претензии нужно предъявлять не мне.

— Но ты принимаешь в этом участие! — возмутилась девушка.

— У меня нет выбора, — хмуро пояснил мужчина, мрачно уставившись на собственные ладони. — Не у всех и не всегда есть выбор…

— Не согласна, — упрямо заспорила Мишель, хотя уже почти сочувствовала этому загадочному брюнету с тонкими чертами лица. — Выбор есть всегда. К тому же… — она помедлила, прежде чем продолжить, и заговорила с нажимом:

— Что ты чувствуешь, когда видишь умирающего Люка? И когда понимаешь, что поступил подло?

Пытливый взгляд серых глаз пересекся с угрюмым взглядом черных. Жозеф открыл было рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в беседу вмешался новый участник.

— Не скучаете? — язвительно осведомился Николя, незаметно приблизившись к их столу. — Ты что тут расселся, приятель?

Жозеф торопливо поднялся и, не глядя на Мишель, раздраженно буркнул:

— Просто выяснял, что с ней.

— А что такое? — Николя презрительно прищурился, от чего девушка вся съежилась и покраснела. Как же она его ненавидела! — Что с ней не так? И если не так — тебе-то что?

Жозеф исподлобья посмотрел на шатена со шрамом на щеке:

— Я не монстр все-таки. Я умею чувствовать.

— Да ну? — насмешливо пропел тот. — Впервые слышу.

Он отвесил Мишель ироничный полупоклон и потянул за собою напарника. А вновь оставшаяся в одиночестве девушка, провожая взглядом высокую фигуру длинноволосого стража, вдруг подумала, что Жозеф по-своему красив.

И его внешность отнюдь не так слащава, как ей казалось раньше…

— Эй, ты где? — вывел Мишель из задумчивости голос сегодняшнего Жозефа. — Ты спишь?

Златовласка, встрепенувшись, виновато посмотрела на него. Бледная кожа, впалые щеки, заострившийся подбородок, выступившие скулы… До чего же он похудел!

— Я просто вспоминала, как мы с тобой познакомились, — мягко пояснила девушка и отвела со лба бывшего стража взмокшую прядь.

Черные брови Жозефа сошлись над переносицей:

— Познакомились?

— Вернее, сблизились, — поспешила исправиться, спохватившись, Мишель. Действительно, в их знакомстве ничего веселого не было, и вспоминать тот жуткий период жизни ей никогда не хотелось. — Кстати, я так и не поняла, почему ты тогда подошел ко мне. Ну, за завтраком…

Лицо Жозефа смягчилось. Он слабо улыбнулся и, закрыв глаза, некоторое время молчал, словно раздумывая, в какой форме лучше всего подать эту информацию.

— Что ж… — наконец заговорил он, опять взглянув на нее, и на сей раз его глаза вспыхнули прежним живым огнем, в них больше не было немого укора. — Ты сразу привлекла мое внимание. Женщины среди… ммм… пленниц попадались редко. А ты была такой юной, нежной, хрупкой. Хотя почему была? Ты и сейчас такая.

Сердце Таисии сжалось. Она порывисто наклонилась и коснулась губами прохладных шероховатых губ Жозефа. Последний обхватил рукой ее шею и с силой привлек к себе. Секундой позднее, плотно прижавшись к телу брюнета, Мишель успела подумать, прежде чем страсть полностью захлестнула ее: “Как я могла усомниться в своей любви к нему?.. Он — мой, только мой…”

Она не знала, что карты в данной игре раздавал не слепой случай и даже не чувства…

Влад собирался с духом целый день и только под вечер постучался к Косте в комнату. Минувшие часы он провел в парке, бесцельно гуляя по изученным до последнего пятнышка тропинкам и периодически присоединяясь к беседе Тарра и Свинга, которые, как и всегда, вели свою загадочную обособленную жизнь.

Костя распахнул дверь практически сразу. Встрепанный, с взлохмаченной шевелюрой, он, казалось, только-только поднялся с постели.

Оглядев слегка “помятого” друга, Влад не сдержал смешок.

— Чего ты? — обиженно протянул Костя. — Что смешного?

— Редкий случай — смеюсь я, а не ты! — весело заметил Влад и, бесцеремонно оттолкнув приятеля, переступил порог комнаты.

— Смею тебя заверить, твое чувство юмора тоже… как ты там сказал? Узколобое! — сварливо отозвался Костя, проследовав за бывшим сокурсником и снова плюхнувшись на кровать.