Шрифт:
Нет, он по-прежнему в этой убогой хижине посреди леса… Но каким чудом здесь появилась Таисия?!
Свой вопрос Влад озвучил вслух.
Девушка улыбнулась как будто через силу и устало ответила:
— Я рада, что ты очнулся.
— Очнулся? — он наморщил лоб. — Я был без сознания?
Она молча кивнула.
— И долго?
Снова кивок. Парень потряс головой, стараясь окончательно проснуться. Мысли путались, тонули в каком-то вязком тумане, не желая выстраиваться в логическую цепочку.
— А где ответ на мой вопрос? — отложив остальные неясности на потом, повторил Влад.
Таисия пожала плечами и отвела в сторону его вспотевшую челку.
— Это долгая история. Я ее расскажу, но не сразу. Как, кстати, твое самочувствие?
Влад прислушался к себе.
— Не так, чтобы очень хорошо… — наконец честно признался он. — А твое?
Только тут юноша заметил, что Тая выглядит не лучшим образом: потускневшие волосы собраны в непрезентабельный узел, под глазами пролегли тени, лицо осунулось, а кожа приобрела сероватый оттенок.
— Мое? — запекшиеся губы силились сложиться в улыбку. — А почему ты спрашиваешь? Я выгляжу так ужасно?
— Если откровенно — ты выглядишь больной, — осторожно сказал Влад.
Эти слова девушку явно расстроили, причем гораздо сильнее, чем ожидал Влад. Но успокоить возлюбленную парень не успел — возле скамьи возникла фигура Кирилла, и недовольный голос саркастически произнес:
— Долго еще миловаться будете? У нас проблемка, между прочим!
Влад напрягся, услышав об очередной «проблемке» (сколько их еще будет?!), а Таисия нахмурилась.
— Может быть, ты позволишь Владу хотя бы поесть? Или он должен сразу броситься решать ваши проблемы? — ядовито осведомилась она, обернувшись к Кириллу.
Влад невольно покраснел, раздираемый противоречивыми чувствами: с одной стороны, он не хотел выглядеть подкаблучником, с другой — было приятно убедиться, что его Тая осталась прежней.
— Наши проблемы? — остолбенел Кирилл. — А его, значит, нет?
— Стойте, стойте! — вмешался Влад, с трудом садясь и распрямляя затекшую спину. Сорочка прилипла к его телу, вся пропитавшись потом, и от этого было противно. — Объясните толком, что происходит. И где, кстати, Костя?
— Пошел решать наши проблемы, — с деланной любезностью пояснил Кирилл. — Под «наши» я имею в виду и твои в том числе!
Влад сбросил ноги со скамьи и уперся ладонями в колени. Его тошнило, перед глазами плыла пелена, но демонстрировать собственную слабость не хотелось.
— Итак, — собрав остатки сил, вновь заговорил юноша, едва удерживаясь, чтобы не начать растирать виски. Кое-как выпрямился и сфокусировал взгляд на Кирилле. Последний был взъерошенным, мрачным и откровенно обозленным. — Что за проблема?
— Картеисты, если кратко, — сухо сообщил Кирилл.
Глава 14. Хуан
Его кружил смертельный смерч.
Подбрасывал, бил о скалы, топил в океанских водах…
Где-то в области живота разверзлась дыра, из которой тонкой, но стремительной, струйкой вытекала жизнь. Капля за каплей. Вдох за вдохом.
Больно почти не было. И даже страшно не было. Скорее… легко. Да, да, именно легко. И… покойно. Какое верное слово!
— Костя! — голос прозвучал, словно издали, и казался инородным элементом. — Костя, ты меня слышишь?
Он не хотел слышать, но слышал. Этот голос звал его, пытался вернуть, а возвращаться Косте не хотелось. Совершенно не хотелось… Хотелось, напротив, расслабиться и позволить волнам смерти унести себя… куда? Неважно.
И все-таки его вернули обратно, буквально выдернув из мирных глубин океана на безжалостную поверхность реальности. И Костя сразу ощутил холод и боль. В горле запершило, и гулко забилась кровь в висках.
— Пить… — силился шепнуть Костя. — Пить…
И хотя слова были едва различимы, его услышали. Костиных губ коснулась шершавая поверхность горлышка фляжки, и вот уже он судорожно пьет тепловатую невкусную воду. И вместе с ней — вбирает саму жизнь.
Парень хрипло закашлялся и с трудом разлепил веки. Окружающее пространство расплывалось, и Косте пришлось приложить изрядные усилия, чтобы сфокусировать зрение на склоненном лице. Впалые щеки, четко прорисованные скулы, высокий лоб, орлиный нос…
— Хуан, — выдохнул Костя с видимым облегчением, но без малейшего удивления.
— Да, я, — сухо подтвердил колдун.
Обычно спокойный и хладнокровный (даже сверх меры), сейчас Хуан выглядел встревоженным и раздраженным. Костя с удивлением отметил, что беспокойство совершенно не идет этому выразительному некрасивому лицу, лишает его достоинства и уверенности, тем самым обезображивая.