Хотя Таисия прожила долгую (очень долгую!) жизнь, убивать ей не приходилось. Ну, если не считать последнего случая с Эльзой… (С другой стороны, какой смысл его считать? Может быть, эльфийка жива!). И девушка никогда не претендовала на роль палача — несмотря на то, что каратели занимали почетное место в эльфийском сообществе. И вот теперь, похоже, придется совершить непоправимый поступок. Или погибнуть самой и дать погибнуть Нике.

Картеист остановился напротив них — ноги широко расставлены, руки упираются в бока, на губах играет улыбка…

— Пташки-милашки…

Ника, жалобно всхлипнув, забилась в самый дальний угол хижины. Круглые от страха глаза девушки были полны слез, по худым щекам тоже стекала солоноватая влага.

— Не боись, милаха, сначала я займусь твоей подруженцией, — иронично обронил незнакомец, не глядя на Нику. Взгляд его, впившись в Таисию, пылал алчностью и вожделением. — Я люблю дикарок, — и он смачно сплюнул на пол.

Таисию передернуло от отвращения. Она облизала потрескавшиеся губы и приготовилась защищаться.

— Только тронь… — прохрипела эльф и, откашлявшись, твердо продолжила: — Я кажусь хрупкой, но я не такая, понял?!

Зачем она спрятала стилет?! Зачем, зачем, зачем?! Теперь до него так просто не добраться, да и незаметно достать не получится…

— Ты дикая, — хохотнул картеист и сделал шаг к Таисии. — Но это меня как раз и заводит.

Таисия схватила первый попавшийся предмет (им оказалась пустая миска) и метнула в парня. Миска пролетела через все помещение и со звоном врезалась в косяк двери, миновав (увы!) столкновения с картеистом. Последний, впрочем, даже не взглянул на орудие самозащиты — все внимание мужчины сосредоточилось на Таисии.

— Я не хочу тебя убивать… — пробормотала девушка, покосившись на стол. Так, вон нож… хуже, чем стилет, но тоже сойдет… как бы его половчее взять?

Картеист грубо расхохотался.

— Не хочешь убивать? — весело повторил он. — Ну-ну.

«А ведь я убью!» — с отчаянием подумала эльф.

В эту минуту дверной прием загородила чья-то высокая фигура, и ровный голос холодно произнес:

— Хочешь, я убью его вместо тебя?

Картеист, Ника и Таисия одновременно посмотрели на дверь. Ника — апатично, Таисия — с замиранием сердца (неужели?!), а картеист, рывком обернувшись, — с недоумением и злостью.

Хуан, Хуан, Хуан! От радости Таисия готова была броситься магу на шею.

— Да, я, — иронично согласился Хуан. Говорил он с усталой насмешливостью. — Сегодня, вижу, мой день — все безумно рады меня видеть!

— Это кто?! — взревел картеист, причем таким тоном, словно Хуан был любовником, застигнутым им в покоях неверной супруги.

— Ладно, почти все, — язвительно поправился маг, покосившись на парня.

— Ты кто?! — повторил тот уже конкретнее.

Хуан прищурился:

— Кто я? Боюсь, что твоя смерть…

Он вытянул руку, щелкнул пальцами (на одном из них сверкнул черным агатом тяжелый золотой перстень) и что-то беззвучно шепнул. Мгновение ничего не происходило, и приготовившаяся к какому-нибудь ужасному зрелищу Таисия поневоле расслабилась. Однако в следующий же миг картеист качнулся, вцепился пальцами в горло и, захрипев, рухнул на колени.

Таисия дернулась, словно намереваясь броситься на помощь, но была остановлена злым окриком Хуана:

— Стой, где стоишь! Или последуешь за ним…

Таисия сглотнула и отступила на шаг. Картеист что-то пробормотал и упал лицом вниз, прямо на грязный, покрытый толстым слоем земли и пыли, пол. И даже невооруженным глазом было видно — этот человек мертв.

Таисия растерянно посмотрела на Хуана. Последний, бледный до синевы, с пронизанными нитями седины смоляными волосами, прямой, как струна, действительно походил на Смерть. Довершал пугающий образ взгляд колдуна — холодный, пронзительный, ненавидящий. И у эльфа возникло неприятное ощущение, что ненависть маг испытывает именно к ней. Следующая фраза собеседника только усилила это чувство:

— Если скажешь, что жалеешь его — клянусь, за себя не отвечаю. Я и так совершил много ошибок за последние дни, так что одной больше, одной меньше…

Таисия хотела что-то возразить, но слова будто застряли у нее в горле.

— Ну?! — ноздри Хуана задрожали. — Жалеешь?!

Девушка отчаянно замотала головой.

— Я и так… пожертвовал душой ради вас… вернее, тем, что от нее осталось…

— Я его не жалею! — у нее наконец-то прорезался голос. Она спешно оглянулась на Нику — та по-прежнему сжималась в испуганный комок, и жалости к погибшему парню тоже не выражала. Значит, Хуан должен успокоиться…