Я вспомнил, как покачивались на ветру обледенелые тела Христо и

Букашки. Посмотрел на главу ОСОБи и сжал зубы.

– Странные люди, - пожал плечами отец Никодим. – Откуда такое

стремление к суете? Ясно ведь: березу не перерубить кнутом. У этих

возрожденцев все было. Неплохая дыра в Пустоши, жратва, - зачем дергаться?

Вопрос был адресован мне.

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

Он замолчал, задумался, теребя бороду.

– Ваш крест.

– Артур?

– Ведь вы присутствовали на казни?

– Разумеется.

– Мне хотелось бы знать, что сказал этот … мутант-подросток перед казнью.

Отец Никодим не удивился моему интересу.

– Ничего особенного, сначала он просто кричал о новом мире и Серебристой

Рыбке, а за секунду до того, как веревка стянула ему горло, выкрикнул девиз

Армии Резервации.

– Ясно.

– Ну что ж, конунг, - отец Никодим поднялся. – Рассвет недалек. Надеюсь,

аудиенция состоится скоро.

Шагнул к двери.

– Ваш крест!

Отец Никодим обернулся.

– Нельзя ли мне вернуть мои ботинки, а то ноги окоченели.

Он негромко засмеялся.

– Само собой, Артур. Я распоряжусь.

Дверь за ним захлопнулась.

Я сидел за столом, лениво пережевывая тварку. Голос Христо,

произносящего девиз своих злейших врагов, шумел в голове. «Будущее зависит

от тебя».

5

ВИКИН ПРИГОВОР

Утром - туман: не привиделось ли ночное посещение?

Туман рассеял принесший ботинки стрелок. К сожалению, не мои,

выданные сто лет назад Снегирем, прочные и теплые «гриндерсы», а

растоптанную вонючую рвань.

– Во сне с кого-то снял, что ли?

– Извини, конунг. Больше на складе ничего не осталось. Недавно новый

отряд обмундировывали, так все им пошло.

И мои гриндерсы - тоже.

Я надел ботинок на левую ногу – еще и маловат.

Зашнуровывая, взглянул на стрелка.

– Чего стоишь-то? Интересно?

Он покраснел.

– Конунг, а, правда, что ты с питерами схлестнулся?

Ну вот, уже поползли слухи.

– Правда. Иди, не мешай.

Обувшись, я поднялся. Левый жмет, ну да ничего, разносится, да и не к

лицу мне, приговоренцу, привередничать.

Скоро, скоро все решится, Марина. Как там ночью выразился отец

Никодим? «Рассвет недалек».

Чертовски приятно слышать скрип снега под подошвами! Судья Урнова, что,

съела? Приговоренный тобою свободно идет по Второй Базе, над ним утреннее

небо.

Рассвет близок, Марина, очень близок.

Мне хотелось петь. Кажется, никогда еще я не ощущал подобного

душевного подъема.

Проходя мимо стоящих у дверей барака стрелков, краем уха услышал:

«-Глянь-ка. Ведь это Артур. Тот, что с питерней рубился.

– Гнида. Отряд положил».

Стрелки заспорили, но мне было все равно. Музыка нового мира звучала

внутри. Серебристая Рыбка наконец-то обретала голос.

Мысленно я прощался со Второй Базой. Прощался с резервацией. Стена

будет разрушена, - люди должны жить в Русских Джунглях, должны обустраивать

Русские Джунгли.

Но пока мне нужен нож. Настоящий. Такой, чтобы можно было спрятать за

пазуху. И я знаю, где взять его.

В баре было пусто. Рустам, голый по пояс, совсем как в то, памятное для

меня, посещение, скучал у стойки. На желтом лице вспыхнула радость, узкие

глаза превратились в едва заметные трещинки. Значит, узнал.

– Зеленки, Рустам.

Он тут же подал полную кружку. Я взял, но пить не спешил.

– Хорош, что пришел, Артур. Ты тогда отец Никодим спас. Благодарить тебя.

Я кивнул.

Рустам, судя по всему, истомившийся без посетителей, не прочь был

поболтать.

– Ай, нехороший конунг на отца нападать. Отец – он отец. А ты – хорош. Раз!

Бармен на примере бутылки, показал, как я повалил дебошира.

– Нужно подчиняться сильный. Сильный знать, слабый – нет. Слабый

должен молчать.

– Рустам, а ты на казни был?

– Чья казнь?

– Женщины и мутанта-подростка.