маленький, такой беспомощный. Ему нужна защита, нужна любовь. Он мой. Мой и

Марины. И – Русских Джунглей.

– Андрей…

Марина обнимает меня, проводит прохладной ладонью по щеке. Исчезает.

Тишина.

На площадке перед административным зданием толпятся стрелки.

Разговоры, смешки, ругань. На эшафоте – черный крест. На одной стороне креста

– тело женщины. Ветер треплет обрывки одежды.

Христо стоит на высокой шаткой скамейке, на шее – петля; слабые ноги

заметно дрожат. Он смотрит прямо на меня. Неуютно… Стыдно…

– Кончайте уже с ним! – орет кто-то.

Христо негромко – я уверен, что кроме меня, его никто не слышит:

– Будущее не зависит от тебя.

Скамейка опрокидывается, Христо устремляется к земле, но веревка

останавливает его, подкидывает немного вверх. Он подергивается под

улюлюканье толпы. Замирает.

Темнота. Тишина.

– Артур!

Открываю глаза, вижу склоненного надо мной отца Никодима.

– Пора. Лорд-мэр ждет.

7

ВИДЯТ ЛИ ОВОЩИ СНЫ

До административного комплекса мы дошли молча. Отец Никодим теребил

бороду. Автоматчики посторонились, пропуская нас в длинный коридор, пахнущий

пылью и крысиным пометом. Подошвы глухо стучали по доскам.

Коридор закончился широкой лестницей. Отец Никодим стал подниматься

по ней, я - следом, догадавшись, что мы из одноэтажной пристройки перешли в

пятиэтажную башню.

На первом этаже – площадка со стеклянными дверями, перед которыми

дежурил автоматчик. Отца Никодима он словно не заметил, а на меня бросил

завистливый взгляд. За дверями виднелись витражи из цветного стекла,

бросающие повсюду разноцветные блики. Под витражами - бесконечные ряды

деревянных многоярусных нар, на которых – люди. Сотни, а может, тысячи,

людей.

То же самое на втором, и на третьем, и на четвертом этажах.

– Теплица номер четыре, - отец Никодим кивнул на стеклянную дверь.

Автоматчик посторонился, дав мне возможность рассмотреть теплицу

номер четыре. Люди, лежащие на нарах, неподвижны, кожа бледна, веки

сомкнуты. Многие - в неестественных позах.

– Все эти люди, - проговорил я, подавляя тошноту, – они мертвы?

– Они спят,- сказал отец Никодим, - так же, как спал ты, я, вот он, - кивнул на

автоматчика. – Лорд-мэр приказал собрать их со всей резервации. Время от

времени они просыпаются и пополняют Армию.

– Так долго?

– Что - долго?

– Так долго спят?

– Сон протекает у всех по-разному. Кто-то, как ты или я, очнулся почти сразу,

эти вот заспались…

Автоматчик негромко хохотнул.

– Стрелок, - обратился к нему отец Никодим. – Дозволь нам с конунгом

осмотреть теплицу.

– Но, ваш крест…

– Туда – назад. Видишь, Артур хочет знать, как все устроено.

Глава ОСОБи взглянул на меня.

Автоматчик с явной неохотой пропустил нас за стеклянную дверь.

Едва различимый запах тления витал в воздухе. Значит, не все в теплице –

спят…

Отец Никодим повел носом и недовольно обратился к подошедшему

работнику в робе, похожему на крысу, вставшую на задние лапы.

– Плохо работаешь, Епифанцев.

Глазки Епифанцева суетливо забегали.

– В чем же дело, ваш крест?

– Как в чем? Ты что, не чуешь - мертвечиной разит?

Епифанцев втянул воздух: крылья тонкого горбатого носа расширились,

показав в ноздрях кустики черных волос.

– Не чую, ваш крест.

– Ну, так я тебе говорю.

– Ваш крест, овощей много, трудно найти дохлого.

Я догадался, что овощами работник теплицы называет спящих людей.

Среди них больше мужчин, но встречались и женщины, одна, - рыжеволосая,

лежащая на нарах нижнего яруса, привлекла мое внимание. Я приблизился. Чем-

то похожа на Марину. Да, волосами. Я взял рыжую прядь: у моей женщины волос

мягче, нежнее.

Тяжелая рука легла на плечо. Я обернулся.

– Что, Артур, понравилась? – отец Никодим подмигнул.- Пришлю к тебе, если