– Господин все же, не ведьма-лесовица, хе-хе. Не хочу на душу грех принимать. Ну, будет теперь шуму! Свиреп Митрий, братцы. Словно Илья Пророк на колеснице.

Челядинцы потрусили за Капустой. А разъяренный Митрий Флегонтыч влетел в село и, едва не подмяв под коня тщедушного псаломщика Паисия, остановил разгоряченного скакуна возле храма. Христов человек в ветхом подряснике, обронив в лопухи плетеную коробейку с рыбой, опустился на колени, часто закрестился.

– Свят, свят! Пронеси силу нечистую. Изыди, сатана!

Всадник оглянулся на Паисия, вложил саблю в ножны,

проронил недовольно:

– Протри глаза, отче.

Паисий пришел в себя и сердито затряс худым кулачком:

– Усмерть зашибить мог, нечестивец. Прокляну, крапивное семя!

– Прости, отче, – поостыл Митрий Флегонтыч и, спрыгнув с коня, подошел к Паисию. – Ты подле бога живешь и соврать себе не позволишь. Молви праведное слово, отче. Скажи мне – много ли беглых мужиков на селе укрывается?

Пономарь подобрал рыбу из лопухов, прикрыл коробейку крапивным листом, молвил уклончиво:

– Отколь мне знать, сыне. Яко монах-схимник 1в молитвах дни свои провожу. Мирские дела мне не ведомы.

– Ой, лукавишь, отче. Церковь каждому новому мужичку рада. Всякая голова в святой книжице прописана. Чай, дары мои мимо рта не проносишь?

– Ступай, ступай своей дорогой, сыне. Недосуг мне, – проговорил Паисий и засеменил к храму.

Митрий Флегонтыч снова взобрался на коня и не спеша, зорко поглядывая по сторонам, поехал вдоль села. Мужики должны где-нибудь здесь укрываться. Ишь чего удумали. Не живется им в деревеньке поместной, на княжьи земли переметнуться захотели. И царева указа не устрашились, лапотники. А государь на службу ждет. Ох, разгневается ближний царев боярин Борис Федорович, что Капуста не при деле. И с поместья теперь не сойти. Вначале надо крестьян на землю вернуть. Запустела деревенька. Одни древние старики да беззубые старухи остались. Кормиться нечем. У-у, ироды!

Капуста зло выругался и тотчас приметил знакомого мужичонку возле постройки. Вот один и попался, выходит, и другие здесь. Избу себе новую ладит, подлый!

Митрий Флегонтыч спустился с коня, выхватил из голенища сапога кнут и, наливаясь гневом, подошел к беглому.

Карпушка, оседлав ногами бревно, сидел к Митрию спиной и мирно постукивал топором, старательно вырубая паз для венца.

Капуста стеганул страдника кнутом. Карпушка вскрикнул, выронил из рук топор и повернулся к обидчику. Да так и обомлел. Вот тебе и не доберется до села! Не зря всю неделю ждал беды. Теперь усмерть забьет, осподи! Ты от горя, а оно тебе встречу.

Бухнулся Карпушка на колени, ткнулся ничком в землю, покорно ожидая кнутобойства.

Спустились со сруба двое плотников с топорами. Подошел к Капусте и Семейка Назарьев, недобро блеснул глазами.

– Пошто кнутом человека увечишь? Неправедное дело вершишь.

– Кнут не бог, а правду сыщет. Не встревай!

Семейка насупился, широким плечом повел и топор к

рыжеватой бороде вскинул.

«Ишь какие у князя мужички крамольные. Нешто с кнутом не свычны?» – пронеслось в голове Капусты. Однако второй раз Карпушку не ударил. Еще ноги протянет мужичонка. А с мертвого ни пожилого, ни оброка не вытянешь.

Митрий Флегонтыч приметил возле сруба веревку, поднял ее с земли и молча привязал Карпушку к конскому седлу.

– Указывай, чертов сын, где остальные мужики прячутся.

Карпушка жалостливо заморгал глазами, затряс бороденкой.

– Не пытай, батюшка Митрий Флегонтыч. Уж лучше разом меня пристукни. Деньжонок у меня все едино за пожилое нету.

– Умел брать – умей долги отдать, сатана, – зло произнес Капуста и тронул коня.

Карпушка, низко опустив голову, потащился за наездником.

– Худо дело, братцы. Нелегко придется подушкин-ским мужикам, – хмуро проронил Семейка и, воткнув топор в комель бревна, добавил: – Надо Исая кликать. Мужик он разумный, может, дельный совет даст. Иначе пропадут новоподрядчики.

Исая Болотникова страдник разыскал возле двора, где тот на деревянном обрубке с железной бабкой отбивал косу-горбушу кузнечным ручником. Возле него расположились Пахом Аверьянов и Афоня Шмоток. Захарыч месил в корыте глину, а бобыль, вытянув босые ноги под телегу, чинил хомут, без умолку рассказывая мужикам свои затейливые побасенки.

– Капуста на селе, Исай Парфеныч, – поздоровавшись с односельчанами, зачал Семейка и поведал старо-жильцу о нахлынувшей беде на подушкинских крестьян.

Исай отложил в сторону косу, задумался, как всегда не спеша с ответом. Новоподрядчикам мудрено помочь. Митрий Капуста по цареву указу прав: заповедные лета на Руси. Мужик должен возле господина сидеть без выходу, покуда государь Федор Иванович про Юрьев день не вспомнит. С беглым людом у господ разговор короткий. Вначале кнутом исполосуют, затем как должников на вечную кабалу посадят. Так и замучат, покуда вовсе ноги не протянешь. Нет, понапрасну беглые мужики в наше село подались. Уж лучше бы на вольные земли шли. У нас свои-то страдники от княжьих неправд и тягот бегут. За два года до трех десятков из Богородского ушли… А про Митрия Капусту на селе наслышаны. Ратник он отменный, а в земле ничего не смыслит, да и пропойца, каких свет не видел…