— Простите, ваша светлость… я, может быть и не в праве. Но как командир вашей охраны, я хотел бы знать… — Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх: — Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там за стенами полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!

Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.

— Эти люди — оборзевшие от вседозволенности подонки, готовые убивать, насиловать, грабить. И получающие от этого удовольствие, что противно.

— Такое о любом воине сказать можно, — буркнул Васкар, — но убили вы почему–то именно этих.

— Остальные, по большому счету, только выполняли приказы. Их казнить, пока не за что.

— Ага, мне особенно этот понравился, как его… а, не важно! — Годвер соорудил странное выражение лица, видимо, пытаясь меня передразнивать: — Извини, парень, я тут убил твоего брата. Но ты постарайся не мстить, лучше утрись, забудь и живи мирно.

— Этот парень действительно не заслуживал смерти. Нет, и он не святой, но не казнить же его за это?

— Следовало бы. Одной стрелой, направленной в вашу спину стало бы меньше.

Только плечами пожимаю. Это злит наемника еще больше.

— Ну да, конечно! Каждому по деяниям его! Тогда объясните мне, какого стрикха вы пощадили палача, да и этого, хрен имя выговоришь? Казнили пацана, которому и восемнадцати зим не исполнилось, но оставили в живых душегуба, за которым Давенгар скоро лично с небес спустится?

Давенгар? А, у южан это темное воплощение бога справедливости. Судья и палач в одном лице.

— А чем тебя Хорт не устраивает? Ну да, палач. Но вполне нормальный профессионал. А вот твой парнишка и в стражу пошел, чтобы властью насладиться, над односельчанами покуражиться. Первое, что он сделал — с дружками забил до смерти старого недруга. А потом скопом изнасиловали девчонку, из–за которой и была ссора. А Занр… не знаю. Есть в нем что–то еще живое, в глубине души. Хотя, конечно, душегуб тот еще.

— Замечательно, — пыл уже угас, но останавливаться капитан не собирался, — поиграли в Давенгара, почувствовали себя дланью карающей. Дальше–то что делать будем? Когда нас резать придут те, кому справедливости не досталось? Нас, между прочим, меньше трех десятков против полутора сотен.

— Ста двадцати семи. Хотя нет, уже ста пятнадцати. Да и не все так страшно. Андрас и его ближние мертвы. Те, кто сейчас реально могут повести эту толпу за собой, люди более здравомыслящие. Трижды подумают, прежде чем мстить за командира–выродка. И часть народа удержат. Да и хрен они сюда прорвутся. Оборонительный этаж твои люди заняли?

— Да, там пятеро, — переключившись на привычные практические задачи, Годвер успокоился.

— Не маловато?

— Решетки перекрыть — продержатся. Меня больше мост волнует. Ай, ладно, справимся.

— А не проще сразу в библиотеке обороняться?

— Туда отступать будем, если что. Поверьте моему опыту, мэтр.

— Договорились. Я с вами посижу, покараулю. Ну что, пошли веревку искать?

— А, пошли! — Васкар снова приложился к фляге, — если уж дергать крайса за хвост, то со всей силы! Чем больше идиотов мы уложим этой ночью, тем проще будет потом.

Золотые слова!

Крыши хозяйственных домов — преотличнейшее место. И внешний двор видно, и внутренний, ежели к дальним зубцам перейти. Хочешь — на дуговую стену выходи, хочешь — на внешнюю спускайся. А то и на срединную башню подняться можно в случае необходимости. Кухня, опять же, недалеко. Вона какие запахи! Это на той стороне двора Лэм вечно стучит в своей кузне, а здесь тепло и приятно. Неудивительно, что и народу столько — где еще посидеть с людьми порядочному стражнику, да жизнь обсудить нелегкую?

— Так а ты что думаешь, Карстен? — Толстый Жак почесал изрядное пузо, продолжая беседу.

— Не знаю, — задумчиво пожал плечами полусотник.

— А я ухожу! — рубанул Варс.

— Куда? В поле горбатиться с утра до ночи? — Сэм сплюнул.

— В лес уйду, к Зеленому. Занр, ты со мной? Уж тебе–то в "братья" самая дорога.

— Зима скоро. — Звероватый боец, которого и сам капитан побаивался говорил редко и коротко, а оттого особенно веско.

— Это да, — согласился Жак, — я бы уж лучше к вдовушке какой под бочок.