Ника проснулась от громкого звука, непривычно громкого, такого, что от него заходила ходуном кровать. С трудом открыв глаза, Стахова села и вдруг поняла: за стеной пожар. Ирины рядом не было. Ника метнулась в сторону кухни и тут же отшатнулась – за плотной стеной дыма и огня ничего не было видно. Она закашлялась, натянула на рот и нос горловину рубашки и позвала:

– Ира! Ирка, ты где?

Ответа не последовало. В дверь звонили и стучали, Ника побежала в коридор и открыла – на пороге стояли пожарные. Она перестала соображать, что происходит. Высокий человек в пожарной спецовке, крепко схватив ее за локоть, кричал что-то почти в самое ухо, но Ника не понимала смысла. Тогда пожарный довольно сильно встряхнул ее и повторил:

– Документы возьмите. Еще кто-то был в квартире?

– Д-да… Ирина… подруга… – приходя в себя, заговорила Ника.

Пожарный чуть подтолкнул ее в сторону комнаты, и только тогда она сообразила – нужно одеться и взять документы. Но где Ирка? Неужели в кухне? В этот момент до Ники дошло, что с подругой могло случиться что-то ужасное, ведь неспроста горит кухня… Она забилась, закричала, попыталась оттолкнуть стоявшего у двери пожарного, но тот без разговоров схватил ее в охапку вместе с сумкой, которую она успела взять, и вынес из квартиры.

– Ирка… там Ирка… в кухне! – захлебываясь и стараясь отбиться ногами, кричала Ника, но пожарный был и выше, и намного сильнее, а потому с легкостью преодолел сопротивление.

В подъезде было многолюдно – пожарные эвакуировали жильцов, поторапливали, помогали пожилым. Люди спросонок плохо соображали, но ощущение опасности заставляло шевелиться быстрее, и довольно скоро все жители подъезда оказались на детской площадке. Ника с ужасом смотрела на пламя, вырывавшееся из окна ее кухни, и не могла выговорить ни слова. По ее щекам текли слезы, но она даже не вытирала их. Подъехала машина «Скорой», и Ника, встрепенувшись, направилась к подъезду, но ее остановил консьерж:

– Не ходите пока, не мешайте… Что случилось-то у вас?

– Не знаю… я вообще спала, а Ира вышла в кухню… может, закурила, не знаю… я вообще ничего не знаю…

Она вцепилась руками в волосы и громко всхлипнула. Консьерж сочувственно кивнул:

– Да не убивайтесь вы так… может, обошлось…

Из подъезда показались медики с носилками, и Ника сразу увидела, что лежащая на них Ирина накрыта простыней до шеи – значит, жива. Но, сделав шаг по направлению к носилкам, Стахова вдруг остановилась, в ужасе глядя на обгоревшие волосы и черное от копоти лицо подруги. Сзади охнула какая-то старуха, запричитала, как по покойнику, и это встряхнуло Нику – она повернулась и заорала:

– Да заткнитесь вы!

Врач, шедший рядом с носилками, неодобрительно взглянул на Нику, но ничего не сказал. Она же непочтительно схватила его за рукав куртки:

– Доктор, скажите, что с Ириной!

– А вы ей кто?

– Подруга. Она у меня ночевала, это в моей квартире случилось…

Доктор покачал головой:

– Пока рано прогнозы давать… Одно скажу – повезло ей, что вообще жива осталась. Ожоги сильные, но меня больше голова волнует. В коме подруга ваша. С одной стороны, это в плюс – боли не чувствует, эмоций по поводу ожогов не испытывает. Но кома – вещь такая… – Он развел руками, внимательно наблюдая за тем, как носилки с Ириной устанавливают в машине, потом похлопал Нику по плечу: – Вы уж родным сообщите, раз такое дело… В Склиф повезем.

– Спасибо, – пробормотала раздавленная информацией Стахова.

Провожая взглядом «Скорую», она никак не могла решить, стоит ли звонить в родной город и тревожить уже немолодого и больного отца Ирины. Есть ли смысл в этом звонке? Приехать он не сможет, да и его приезд вряд ли чем-то поможет, скорее, дополнительные проблемы создаст. «Помолчу пока. Ирка не особо с отцом общалась, может, пронесет как-то», – решила она. Был, конечно, еще Иржи, но Ника не была уверена в том, что, очнувшись, Ирка скажет ей спасибо за его приезд. Кроме того, он ведь может и отказаться… «Ничего, сама справлюсь».

Соседи, сбившись в кучку, оживленно обсуждали взрыв и пожар, бросая на закурившую Нику недовольные взгляды. Она же, прячась от ветра, думала о том, что теперь скажет ее квартирная хозяйка. Отношения у них сложились дружеские, и Наталья практически не приезжала, не контролировала ничего и предпочитала получать деньги на банковскую карту. Изредка они с Никой созванивались по телефону, чтобы обсудить какие-то мелочи вроде косметического ремонта или счетов за электричество, и на этом хозяйский контроль заканчивался. Но пожар – дело серьезное, и Ника понимала, что просто обязана сообщить об этом. Разумеется, и оплатить ремонт тоже. «Хорошо, что я откладывала на отпуск, теперь как раз на кухню хватит», – мрачно думала Ника, докуривая, когда до ее слуха вдруг донеслось:

– …и ключи кому попало дает. Вчера только днем от нее какой-то мужик выходил.

– Да это хахаль ее.

– А то я хахаля ее не знаю! Тот вежливый, культурный, всегда поздоровается и дверь придержит, если вместе заходим. А этот – другой, и ростом меньше, и вообще… хмурый какой-то…

«Опа… а кухня-то моя, видимо, не добровольно огоньком занялась», – вздрогнула Вероника и решительно шагнула к соседкам:

– Кто, вы говорите, из моей квартиры выходил?

Говорившие обернулись: