Изрядно выпив, дядя Василь громко рассуждал, коверкая слова:

— С тебя, Лёв, большо-ой человек выйдет! На камероне — не шутейное дело! Я так Гаврилычу и объяснил. А через кого? Через кого, спрашив-ваю? — кулаком ударил он по столику. — Через дядю эк… Василя. Дядя Василь и не до камерона доведет. Камерон что? Да ты меня знаешь!

— Спасибо, дядя Василь. Я не раз говорил тебе спасибо.

— Говорил? Бре-ешешь!

Позади них, за другим столиком, трое шахтеров о чем-то негромко переговаривались, бросая на Леона оценивающие взгляды. Потом один из них, плотный и низкорослый, направился к буфету, взял полбутылки водки и пошел к Леону, по-воровскому мигнув своим приятелям.

— Я — Степан. Будем знакомы, — развязно протянул он Леону большую свою руку. Верх ладони его был татуирован непристойным изображением женщины.

— Степ! Здоров, Степ-па-а, пралич тя расшиби! — поднял на него осоловелые глаза дядя Василь.

— А-а-а, Козлиная борода! Наклюкался?

— Дурак! Рази дядю Василя скоро нальешь? Я только первенькую, а он — «наклюкался». Это мой ученик. Камеронщик знаменитый! А через кого? Скажи ему, Лёв!

Двое Степановых приятелей, взяв с собой стаканчики, тоже подсели к столику, как давние знакомые.

— Здоров, дядя Василь!

— A-а! Сеня-я! Садись, брат. Коля-я? Садися-я! Правду я сказал, Лявон? А ну, иди за бутылкой! Живо! — скомандовал дядя Василь.

— Сначала — нашу, а потом — вашу, — сказал Степан, наливая себе водки, а Леону — пива.

— Как, не идет, браток? Ну ее к черту! — скривил он рябое, иссеченное углем лицо. — Мы свыклись с ней, как с жинкой, а тебе… Ну, за твое! — он поднял граненый стаканчик и опрокинул его в большой рот. На месте двух верхних передних зубов во рту у него зияла чернота.

Когда распили полбутылки, Степан шепнул Леону:

— Заказуй еще бутылочку. Да рачков побольше.

Леон заколебался: заказать — потом не отвяжешься; сказать, что денег нет — не поверят.

— Давай, давай! Чего жалеешь? — толкал его в плечо Степан. — Я принес свою? Принес. Теперь ты свою ставь, а потом опять я.

Леон заказал бутылку водки, тарелку раков. Степан и его приятели повеселели и только загадочно перемигивались.

Леон глотками пил пиво и наблюдал за непрошенными знакомыми. Вскоре Степан опять шепнул ему, чтобы заказывал водки. Леон понял, что это только начало, и уже не рад был, что зашел в пивную. Но делать было нечего.

— Нет, теперь ты, — попробовал он возразить.

— Давай, давай! — настаивал Степан. — Да рачков побольше, да колбасы.

— Денег нету. И не хочу я.

— Эй, Козлиная борода, правда, у него денег нету? — толкнул Степан дядю Василя.

Тот пьяными глазами долго смотрел на Леона и наконец отрицательно покачал головой.

— Брешет! Брешешь, Лёв! — возмутился он. — Это дядь Василя так угощать? — крикнул он и стукнул кулаком по столу так, что зазвенели бутылки.

— Деньги дома, дядя Василь.

Дядя Василь пьяно качнулся к Леону, выкрикивая:

— Покажи кошелек! Покажь дяде Василю кош-шелек! На базаре были деньги?

Леон вскипел. Все его уважение к своему учителю вдруг исчезло.

— Да чего вы пристали? Не хочу пить — и все! Эй, молодец, получи! — крикнул он официанту и встал.

Степан грузно поднялся из-за стола, ногой отбросил назад свой стул и прищурил правый глаз.

— A-а, так, значитца, со старым шахтером, сте-ер-ва?! — рявкнул он и дернул Леона за борт тужурки так, что посыпались пуговицы.

В пивную шумно ввалилась новая компания. Передний — высокий худощавый парень — ястребиным взглядом уставился в сизый табачный дым и, увидав Леона, направился к нему, расшвыривая толпившихся. Это был Иван Недайвоз.

— Ставишь или нет? — держа Леона за борт тужурки, злобно допрашивал Степан.

— Брось, сволочь! — сразу повысил Леон голос и с силой ударил по Степановой руке. Тот выпустил борт тужурки.

— А-а-а! Так-то ты угощаешь старых шахтеров? У-у-у, га… — заорал Степан, скверно выругавшись, и замахнулся огромным кулаком, но в это время сзади другой кулак, такой же сильный и большой, ударил его в ухо.

Степан зашатался, хотел повернуться, но не удержался на ногах и всей тяжестью рухнул на столик и вместе с ним — на пол. Зазвенели осколки стаканчиков, водочных бутылок, гулко ударилась о деревянный пол пивная кружка.

Наступила тишина. Шахтеры, устремив взгляды в сторону Леона, о чем-то шептались, некоторые из них, торжествующе улыбаясь, подмигивали друг другу.

Приятели Степана, отойдя в сторону, глазами искали кого-то, но товарищи Недайвоза уже приготовились и обступили своего вожака. Кое-кто из шахтеров стал быстро расплачиваться и потихоньку ускользать за дверь. Всем было ясно: схватились два атамана и никому ничего хорошего от этой схватки не ждать.