А Яшка, узнав, что Оксана одна, разделся и смело вошел в гостиную. Феня, приняв от него пальто, котелок и черную трость, вернулась к нему:

— Пожалуйте, проходите. А перчатки отдайте, — улыбнувшись, сказала она и взяла у него из рук лайковые перчатки.

Оглянув тонкую подвижную фигуру горничной, Яшка подумал: «Под хозяйку сделана».

Феня ушла, сказав, что Оксана сейчас будет, и он с любопытством стал рассматривать богатую обстановку. «Ковры, бархат на мебели, как в ресторане. А картин! А цветов!» — удивился он, обводя глазами гостиную.

Вошла Оксана. Она была одета в форменное темносинее шерстяное платье с белым крахмальным воротничком и такими же обшлагами. Платье сидело на ней хорошо, было ей к лицу, и Яшке показалось, что она стала еще красивее, чем была прежде.

— Здравствуйте, Оксана Владимировна! — несмело сказал он, поклонившись. — Извините, что не предупредил.

— О, да вы настоящий городской щеголь, Яков! — воскликнула Оксана, назвав его, по привычке, только по имени, и быстрым взглядом окинула его с ног до головы. «Откуда это у него появилось вдруг?» — подумала она, видя, что неожиданный гость был одет безукоризненно.

— Странно вам кажется? — спросил Яшка и посмотрел на свои шевровые ботинки, на разутюженные темносерые брюки в полоску.

— А вот это уже по-хуторскому — осматривать самого себя в присутствии посторонних, — заметила Оксана и пригласила его сесть на диван.

Яшка осторожно прошел возле цветов, в уме чертыхнулся: «Вот понатыкано — и не пройдешь».

— Что это вы раздушились, как барышня?

— За пять целковых цырюльник опрыскал меня со всех сторон, а голову вымыл какой-то зеленой духовитой водой, — простодушно ответил Яшка.

Оксана весело рассмеялась:

— От сердца сказано!

Она взглянула сбоку на его выбритое, припудренное лицо, на хорошо сшитый дорогой костюм и высокий крахмальный воротничок с отвернутыми кончиками и, точно не замечая в нем перемены, спросила:

— За чем хорошим в наш город пожаловали, Яков Нефедович? — И тут же подумала: «Совсем другим человеком стал. Удивительное превращение!»

— Приехал я по делам, Оксана Владимировна, — серьезно заговорил Яшка, доставая серебряный портсигар с золотой монограммой. — Довольно мне киснуть на хуторе, думаю заняться своим делом! Служить я не пошел, и теперь моя дорога попрямела.

— Как же вам удалось отделаться от службы? Вы же казак. Курить здесь нельзя: цветы.

— Извините, — Яшка улыбнулся и посмотрел на цветы, — не знал, что им вредно… Как отделался? Деньги лучше человека служат, Оксана Владимировна. Вот думал взять в дело и вашего брата, да он… — некстати напомнил он о Леоне, думая сообщить о своем предложении, но, взглянув на лицо Оксаны, осекся.

Оксана по-чужому холодно посмотрела на него, и на бледном лице ее вспыхнул румянец.

— Ваш отец… — начала она, вспомнив рассказ брата, и, не досказав свою мысль, молча поднялась с дивана и пересела в кресло-качалку.

Яшка встал, прошелся по комнате, заложив руки назад и наклонив голову. Остановившись перед Оксаной, твердо сказал:

— Отец мой, Оксана Владимировна, грубый, темный человек. Сам не живет и другим не дает. Обидит другого на всю жизнь или совсем разорит, а сам наживет копейку. Чего о нем толковать?

«Яшка. Тот же Яшка — и не тот», — думала Оксана, поглядывая на него снизу вверх. А он говорил:

— Признайтесь, Оксана Владимировна, вы и обо мне так думали. Хуторской парень, неученый, грубый. Чего можно ждать от него? Женится — не переменится, будет таким же как и его отец Загорулька. Думали вы так обо мне?

— Не совсем, но кое-что в этом роде.

— Так я вам прямо скажу: ничего в этом роде у меня скоро и в помине не останется.

Оксана пожала плечами, улыбнулась, не зная, что возразить.

— Вот. Знаете ли, зачем я приехал к вам? Не знаете, а думаете, что знаете.

Оксана действительно думала, что знает, зачем он приехал, и с недоумением смотрела на него, покачиваясь в кресле. Ее начинали забавлять эти своеобразные повороты мысли у Яшки.

— Вы думаете, я опять буду говорить вам о своих чувствах? Нет, — продолжал он, осторожно обходя листья пальмы и избегая встречи с недоумевающими глазами Оксаны. — Я сказал вам один раз об этом и больше говорить не буду.

— Спасибо за откровенность! — насмешливо воскликнула Оксана, а в голосе ее прозвучала обида.

— Да, не буду, — грубо сказал, как отрубил, Яшка. — Но знайте: замуж ли выйдете вы, учиться ли будете, где бы вы ни были, хоть на краю света, я все равно найду вас. И как бы вы сейчас ни относились ко мне, со временем вы будете моей.

Оксану точно кипятком обдало. Вскочив с качалки, она готова была тотчас же выгнать Яшку, но… нравился он ей своей дерзкой смелостью. И она, подавив в себе вспышку гнева, укоризненно сказала: