— Да. Я прошу тебя: сейчас же собери всех своих ребят и спустись в шахту через воздушную. Оповести всех, что меня рассчитали, останови все камероны и зови шахтеров на-гора, к моей конторе. Меня там не будет, но ты собери побольше народу и направляйся к главной конторе, к хозяину. Заявите ему: если немедленно не будут освобождены из полиции все наши товарищи, если все рассчитанные опять не будут приняты на работу, шахта будет затоплена. Ни на какие уступки не идите. Сделаешь это, брат? — Чургин пытливо посмотрел в глаза Недайвозу. — Больше мне не на кого сейчас положиться. Да, вот еще что: я иду на шахту «Юма», а вечером буду у доктора Симелова. Его квартиру знаешь? Приходи туда. Ну, вот и все.

Недайвоз взял свой картуз, надел его, будто на работу собирался, и, посмотрев на дверь, крикнул:

— Даша, заряди мне лампу!

Чургин, крепко пожав ему руку, сказал:

— Помни, брат, тебе поручается очень большое дело, политическое дело. Действуйте решительно, быстро, смело я, самое главное, не просите. Требуйте и сохраняйте достоинство. Ну, желаю удачи!

Не успел Недайвоз дойти до шахты, как весь поселок уже знал о расчете Чургина, а пока он шел от шахты до воздушной, тридцать молодых шахтеров, еще не приступивших к работе, присоединились к нему и спустились под землю. И по шахте пошел, покатился клич:

— Чургина рассчитали!

— Все на-гора!

Спустя немного времени возле конторки Чургина собралось человек триста. Конторщик сказал, что Чургина нет.

— Как нет? — громко спросил, подходя, Недайвоз. — Разыщи сейчас же его.

— Да нет его! Его рассчитал хозяин.

— A-а, так? За мной, к хозяину!

Через несколько минут толпа окружила главную контору рудника. Иван Недайвоз, Еська Бахмутский и еще три шахтера с шумом вошли в кабинет Стародуба.

Недайвоз выступил вперед и сказал:

— Господин Шухов и господин Стародуб! Мы пришли к вам заявить: если вы сегодня же не примете на работу всех рассчитанных, не вернете на рудник Илью Гаврилыча, не освободите из полиции наших товарищей, мы затопим шахту. А чтобы вы не сомневались, могу добавить: камероны уже не работают.

Шухов побледнел и готов был звонить в полицию, но Стародуб ответил Недайвозу:

— Хорошо, мы подумаем. Решение сообщим завтра.

— Нет, мы требуем ответить сейчас же!

Шухов взялся за ручку телефона, покрутил, но Недайвоз шагнул к столу и порвал шнуры.

— Говорите, не то я этим телефоном… — повысил он голос, подмяв над головой аппарат.

Стародуб спокойно взял у него аппарат, поставил на стол и сказал:

— Господин Недайвоз, вы пришли вести деловой разговор? Так давайте его продолжать.

Отведя Шухова в сторону, он пошептался с ним и обратился к шахтерам:

— Василий Васильевич согласен просить полицию освободить арестованных. Но принять на работу всех рассчитанных и Илью Гавриловича он лишен возможности. Всем рассчитанным власти не разрешают работать у нас.

Шахтеры переглянулись, не зная, что говорить. Недайвоз переступил с ноги на ногу, задумчиво произнес:

— Так… Значит, власти заодно с вами? — И решительно заявил: — Ну, тогда мы камероны все одно не пустим!

— Так вы же затопите шахту! — воскликнул Шухов.

— Уже топим, хозяин, — сказал Еська Бахмутский.

Шухов схватился за голову и забегал по кабинету, причитая в отчаянии:

— Нет, это невозможно! Это варварство какое-то!

Недайвоз подмигнул товарищам и вышел из кабинета.

А Чургин в это же время на соседней шахте, встретившись с подрядчиком Ильиным, просил его принять к себе на работу шахтеров, рассчитанных Шуховым.

Старик Ильин упрекнул его:

— Эх, Илья Гаврилович, а помнишь, каким строгим со мною был? То-то. А теперь вот и людей подвел и сам… Но раз сам за людей хлопочешь, я беру их к себе. Вот дед Ильин какой! И тогда тебя предупреждал дед Ильин!

— Благодарю вас, Владимир Петрович, — признательно произнес Чургин.

Ильину было лестно, что к нему обратился за помощью сам Чургин, гроза всех подрядчиков, и он готов был взять к себе главным десятником и самого Чургина.

— А, может, Илья Гаврилович… Ну, хоть бы до меня, скажем… ко мне не пошел бы? — неуверенно проговорил он.

— И рад бы, Владимир Петрович, да нельзя, — ответил Чургин. — Меня на эту шахту не примут.

Ильин оглянулся, скороговоркой тихо сказал:

— Брешут, Илья Гаврилович. Покличут все одно, дай срок. Где они такого знатока горного дела возьмут? Да тебя с дорогой душой примут на любой шахте.

Чургин поблагодарил подрядчика и пошел на шахту акционерного общества «Юма».