— Нам некому докладывать Грюнд. Мы перворанговый род, не связанный никакими обязательствами — ответила Ара-Лин на невысказанный вопрос.

— Угу, зато я буду связан…

— Ох и Ах, — едко отозвалась сестра — Даниэль оставь нас.

— Да что ты, ВикСин, какие у тебя тайны от заклятой половинки? — Грюнд на что-то обозлился и ехидничал.

— Хорошо. Скажу при нем. Как можно сходить с ума по этой пустышке? Да красив, да не лишен ума, но он пуст и холоден! Он никого не любит и не может любить, отсюда эта нескончаемая вереница гейш! Когда ты это поймешь? Он не достоин, просто не достоин таких чувств.

— Тебе-то откуда знать? — неуверенно возразил Грюнд.

— Он спешит предать, отскочить, отдалиться если чувствует, что ты идешь ко дну. Он не вытаскивает. Он скорее верит в плохое, чем в хорошее в людях.

— Последнее, знаешь ли, при нашей работе естественно.

— Грюнд, ты понимаешь, почему я дала именно такие показания о своей травме?

Грюнд посмотрел ей в глаза

— Да.

— А он думает, что я сначала продалась Синоби, а когда все это случилось, испугалась до дурости.

Грюнд задумался, а потом горько рассмеялся.

— Синоби — диктатор, почти садист, Шур — бисексуалка нимфоманка. Я латентный ГС, Соболев — моральный калека. Ташин всю жизнь сох по своей сестре и ненавидел своего лорда, Китлинг не знает, как управляться со свободой, которую получил после смерти матери. В чьих руках безопасность Синто?

— В руках лучших профессионалов и несчастных людей, для которых эта ноша слишком тяжела. Мы все просто люди, Грюнд, не лучше и не хуже. Мы справляемся, тянемся из всех сил и справляемся. Это главное — ответила сестра.

Грюнд скептически скривился, Ара-Лин вдруг выпалила

— Я пролежала пятнадцать дней без движения, и Даниэлю пришлось придушить меня почти до смерти и получить от меня по горлу, чтоб я захотела шевелиться и спасать его жизнь.

— Вот так то — добавила она — Даниэль, отключи его, пойдемте есть.

Мда, сестра поступила или очень благородно или глупо, обменяв тайну Грюнда на свою.

За завтраком гость был молчалив, а когда мы по привычке перебрались на веранду, предложил

— А давайте махнем к пальмам. У меня сейчас затишье, если что обойдутся, вы вроде тоже ничем не скованы, а? Надоели все… — тихо добавил он.

— Хочешь побыть один? — спросила сестра.

— Нет, хочу побыть с вами. Есть островок, собственность нашей семьи, там бунгало обустроенное, только защитный крем взять и все.

— Хорошо, — и вправду, чего отказываться, никогда не плавал в океане.

Через час мы летели на юг, к жестокому солнцу, пальмам и океану. Грюнд пришел в себя и вовсю травил байки, дурачился, как будто ничего и не было, к концу полета у нас у всех было настроение как у детей, которых в выходной вывезли на дальнюю экскурсию, и почему-то без взрослых.

На острове первым делом взялись за крем, обмазывание друг друга дало новую почву для шуток, временами чересчур фривольных. Надели спасательную сбрую на Ару-Лин, я тоже надел на всякий случай, ведь не плавал с раннего детства. И в океан… Плотная соленая вода держала хорошо, но высокие волны иногда топили. Побултыхавшись так где-то час, выползли на берег отдышаться, давно нам не было так хорошо.

— Грюнд, а доски есть? — спросила Ара-Лин.

— Есть, но…

— Тащи!

Принес две.

— Эта моя — безапелляционным тоном заявила Ара-Лин, схватив ближайшую, и на четвереньках быстренько поползла к воде. Мы с Грюндом лишь молча ждали, что же будет дальше, встать и удержаться на доске она ведь точно не сможет. Но вставать на доску никто не собирался, она легла на нее и с совершенно счастливым видом погребла. Вторую доску Грюнд с явным сожалением предложил мне, и хоть я никогда на ней не катался, взял ее без сомнений. Конечно, доска все время из под меня вылетала, я нырял в воду в самые неожиданные для себя моменты, но в конце концов у меня получилось встать и даже проехаться на гребне. После этого Грюнд наконец-то вырвал доску из моих загребущих рук и вот тут то началось шоу, Ара-Лин даже выбралась на берег чтоб полюбоваться. Грюнд профессионально оседлывал волны, с легкостью переходил с одной на другую и это при его немалом росте, осложняющем балансирование, в общем, покрасовался на все сто.

Из воды нас всех выгнал зверский голод, мы подъели все, что привезли с собой и даже взяли кое-что из запасов в бунгало. День пролетел, как один час, когда солнце завалилось в океан, мы развели костер и стали поджаривать на палочках разную еду, что-то получалось вкусным, что-то плавилось или сгорало, каждая неудача была поводом посмеяться. В конце концов, усталость дала о себе знать и мы притихли глядя на огонь, я сидел опершись на пальму, обняв и прислонив к себе Ару-Лин, а Грюнд лежал положив голову ей на колени.