– А может быть, – Витальевна сама завелась не на шутку, – у величайшего из великих есть версия, почему Тимур ушел?

– А что написано в учебнике? – уже Олег вкладывал в слова сарказм.

– Что, узнав о выдвижении ему навстречу большого соединения русских войск, Тамерлан был вынужден отступить!

– Ха! Ха! Ха! Тимур – самый жестокий и беспощадный завоеватель всех времен и народов! Он, даже не сражаясь, «перестоял» Урус-Хана, пока тот сам не снялся с места! Он отступал только в начале своего пути, во время сражений с Ильяс-Ходжой, и только потому, что у него насчитывалось меньше людей! И лишь для того, чтобы перегруппироваться и снова напасть! Соединение русских войск? Да! Восстание черкесов и осетин в глубоком тылу Тамерлана? Да! Икона Владимирской Пречистой Богоматери, доставленная в Москву именно в тот день, когда полчища Хромца отступили – да!..

– Белолобов, – скривилась учительница, – причем тут это? Религия – опиум для народа!

– Сейчас – опиум, а тогда Дмитрий Иванович являлся проводником политики митрополита Алексия и игумена Сергия Радонежского… Да. Вернемся к нашим баранам.

Класс захихикал. Шило воздел сжатый кулак – мол, так держать. Гончарова, гордо выпрямившись, оглядывала одноклассников – мол, мой вон каков? Габела отрывал у майского жука лапки, прочие с интересом следили за полемикой.

– Наступала осень, а там и зима не за горами. Главные войска Тимура – конница. Коней-лошадей у него – ну очень много! На каждого воина приходилось три: вьючный, походный и боевой. А боевого коня мало что на одном подножном корму не продержишь – требуется еще и овес, и ячмень, то есть фураж – так если снег землю накроет (а Россия не его родной Туркестан, снег бы вскоре выпал), то и подножного корма не останется. Война – это не только регулярные части, но и обоз, и тыл, и обеспечение как боеприпасами, так и питанием. Боеприпасы мы в данном случае не рассматриваем – копье, сабля, лук, в обозе только запас стрел, все понятно. Но обоз – это тоже кони! Жен и наложниц везут тоже кони! Осадные машины везут тоже кони! Один раз Тамерлан уже ходил через Арал за Тохтамышем на огромное расстояние, но то происходило весной, хоть какая-то свеженькая травка росла… Так что генерал Мороз спасал нас не единожды. Он погубил большую часть армии Наполеона, он остановил фашистов у Москвы…

– Что ты мелешь? – взревела классная. Олежка от неожиданности вздрогнул. – Гитлера остановили советские войска!

– Да, остановили! Да, ценой собственной крови! – глупость и непонимание очевидных вещей его дико раздражали. – Конечно, вечная память героям! Только если бы Сталин не заключал сепаратных договоров, а готовил боеспособную армию, никто бы не дошел до столицы СССР! А ведь и дошел, и мог бы взять, если бы: «а» – план Барбаросса не изменили, и танковые корпуса в разгар кампании не направили бы на Киев – на этом фрицы потеряли очень много драгоценного времени, вообще они в ходе войны не могли определиться с приоритетами – то ли Ростов-на-Дону, то ли Крым, то ли Кавказ, то ли Москва, «б» – в осенней распутице не увязли бы войска обеспечения – топливо и боеприпасы, каково? «В» – не ударил бы ранний мороз. Фашисты, рассчитывавшие взять Москву быстро, даже не имели запасов зимнего обмундирования! Двигатели их танков работали на бензине, наших – на солярке, иначе – мазуте. При низких температурах немецкие бензиновые двигатели нужно было довольно сложным образом прогревать, чтобы разогрелось масло, так как в противном случае прорывало маслопровод и двигатель выходил из строя! А двигатель Т-34, работавший на менее горючеопасной солярке, можно было разогреть, просто поставив под него ведро с зажженной ветошью, пропитанной той же соляркой! От таких манипуляций немецкие, а точнее, чешские Т-IV, просто взорвались бы! Их бронетехника не могла выйти в бой! Их танки просто встали! А замерзший полуголодный фриц без танка – не вояка!

– А это чей взгляд на события?!

– Да кто об этом только не писал!

– Нет, но кто именно?

– Ну вот хотя бы недавно я читал Гейнца Гудериана… – в запальчивости проговорился Олег.

– Гудериана? – классная начала увеличиваться в размерах и заполнять собою все пространство. – Немецкого генерала бронетанковых войск? На каком языке?! Где ты взял антисоветскую литературу, отвечай!!

– На русском, – отчеканил Вождь. – «Воспоминания солдата», Воениздат, 54-й год. Доступно в любой библиотеке.

– Откровения фашистского генерала не могут служить основанием для советской исторической науки! – она сильно ударила ладонью по столу. Ученики вжали головы в плечи. – Теперь мне понятно, о чем в вашей семье якобы ученых ведутся разговоры! Я, простой советский учитель, выведу вас на чистую воду! Я напишу докладную записку в районо и в районный комитет КПСС! А ты – садись на место! За то, что пытался опорочить память героев Куликовской битвы и защитников Москвы 41-го года – «два»!

– Не надо передергивать! Я не пытался опорочить память героев! Я давал объективную оценку событий со стороны, холодным взглядом историка!

– Ты не историк, ты мальчишка! Наглый мальчишка, ставящий себя выше коллектива и оторвавшийся от него! На каждом уроке пытающийся вывалять в смоле и перьях своего учителя! Открыто издевающийся над одобренным Министерством просвещения СССР учебником по истории России! Антикоммунист! На педагогическом совете я буду ставить вопрос об исключении тебя из пионеров! «Два»! – Оксана Витальевна перешла на визг. – За опоздание на урок и нарушение дисциплины – остаешься сегодня дежурным! Полы должны быть выдраены до блеска!

Вождь, не в силах слышать этот ор, добежал до парты, схватил портфель и пулей вылетел в коридор. Он добрался до туалета, открыл кран с холодной водой и подставил под него голову – казалось, что соприкасаясь со спасительной жидкостью, она шипит, как раскаленная сковородка. Заодно и попил. Олег вынул платок и принялся вытирать лицо и шею. Волосы решил оставить мокрыми – пусть кумпол остывает. Так и стоял в туалете, не выходя в коридор – еще, чего доброго, наткнешься на дежурного по этажу, отведут к тому же Владлену Борисовичу. Хотя какая разница – все равно при первом удобном случае историчка-истеричка настучит о самовольно покинутом уроке, пусть и осторожно, пусть и через завуча.

– Олег! Олег! – снаружи раздался тонкий девичий голосок.

Елки-палки, Лена! Для чего?!

Выскочил – напротив двери, переминаясь с ноги на ногу, стояла Гончарова.

– Ну зачем ты здесь, – чуть не простонал он. – Над тобой все же теперь хихикать будут! И классная зуб наточит!

– Да мне на всех наплевать. Я отпросилась, вот и все. Хотела тебя поддержать.

– Я твердокаменный. Меня убьет только отравленная бронебойная разрывная пуля. Ну, или стрела в пятку.

– Какая стрела?