– Лариса Николаевна! – произнес гость, вынимая завернутый в алую с золотым орнаментом бумагу подарок. – Не откажите в любезности принять венгерский презент.

Мама разорвала упаковку и вынула фиолетовый шелковый шейный платок.

– Костик! – расцвела она от радости. – Ну зачем ты…

– Лариса Николаевна, для меня это удовольствие! Иван Александрович! – следующим кроликом оказался миниатюрный радиоприемник.

– Кость! – папа развел руки в стороны. – Полдня вместе провели. Зачем до вечера ждал?

– Чтобы сейчас не нарушать торжественность момента. Олег Иванович?

Белый Лоб подошел ближе. Гость достал из бокового кармана пиджака значок в целлофане, вынул его из пакетика, подышал на лицевую сторону, потер о пиджак, вручил мальчишке.

– Ты же еще занимаешься этой, как ее…

– Фалеристикой!

– Да, точно.

– Конечно! – Вождь повертел подарок в руке. – «Ференцварош»…

– А что огня не видно в глазах? Почему без энтузиазма? Да, «Ференцварош». Но я ведь летал в Венгрию – откуда там возьмется «Реал», Мадрид?

– Все верно. Да вы что, я все равно доволен.

– Ну и славно. Ах, да, – папин начальник выудил из другого кармана упаковку жвачки «Риглис Спирминт».

«На всех друзей не разделишь, – сразу мелькнуло в голове у Олежки, – придется каждую пластинку ломать на две-три части…»

– Спасибо! – поблагодарил он.

– Лар, старший сын дома? – следом спросил гость.

– Куда там, – нахмурился отец. – У него «первая любовь». Вчера вообще за полночь вернулся.

– Но первая любовь, – сказал Константин Сергеевич и внимательно посмотрел на маму, – это ведь прекрасно!

– Да, в десятом классе, за месяц до экзаменов и получения аттестата!

– Вань, не греши на сына – он у тебя отличный парень.

– Отличный… – пробормотал папа, но младший Белый Лоб заметил, что похвала ему приятна.

Показался очередной кролик, плоский и четырехугольный.

– На, – произнес визитер и протянул подарок Олежке. – Передашь Игорю.

Юный меломан посмотрел на альбом – гэдээровский «Пудис». Что ж, не так и плохо.

– Спасибо.

– А теперь… – и гость улыбнулся загадочно-загадочно.

– Что теперь? – кокетливо переспросила мама, хотя в семье все уже давно знали отгадку – папа не выдержал, проболтался.

– Кубик Рубика!

Ну, тут вздохи, ахи, восклицания, охи, крики.

Далее последовали: копченая колбаса, банка растворимого кофе (мама ахнула) и бутылка азербайджанского коньяку (папа довольно улыбнулся). Вождь ушел к себе и сразу поставил новую пластинку. Читать по-английски под немецкое пение невозможно, поэтому он взял в руки Любавского. Через десять минут появилась мама с тарелкой свинины с гарниром из тушеной кислой капусты. Олег снял наушники и засмеялся.

– Ты что? – удивилась мама.

– У меня сегодня немецкий день получился. Сначала споры о битве под Москвой в Великую Отечественную, затем значок с футбольной командой из Дюссельдорфа, после – рок-группа из ГДР, теперь баварское национальное блюдо. Горчицу принесешь?

– Конечно, – сказала мама. – Ты не обижайся, что мы тебя вместе с собой не усадили, но мне не нравится, когда взрослые выпивают при детях, а потом еще и спорят между собой.

– Да я все понимаю.

– Правда?

– Ага. Подрасти надо.

– Ну, не сердись. Сейчас горчица будет.

Он так и поел – в наушниках перед раскрытой книгой. Готовила мама вку-у-у-сно!

Часа через полтора она вернулась, забрала тарелку и позвала сына на кухню.

«Началось», – подумал Вождь.

– Ни одна из частей исторической науки не является настолько простой, чтобы ее можно было понять и управлять ею без абстракции. Абстракция – это замена рассматриваемого периода некоторой моделью, моделью схожей, но более простой структуры! Таким образом, построение моделей формальных, или идеальных, с одной стороны, и моделей материальных – с другой, по необходимости занимает центральное место в процедуре любого научного исследования! – кричал Константин Сергеевич.

– Построение математических исторических моделей, выяснение познавательных возможностей данного класса моделей, прикладное применение моделей в специальных исторических работах недопустимо! – отвечал папа. – Каждое событие подготавливается стечением долгого ряда обстоятельств, и формализация и количественная оценка согласно принятой заранее модели ведет к забвению одних реальных фактов и выделению других, даже менее значимых, а то и вовсе не имевших место быть!..

Тут он заметил вошедшего и предложил присесть.