— Разве бывают такие большие стаи, Эдан? — растерянно прошептала Лая.

— А разве хоть один зверь осмелился бы ступить на тропу? — вопросом на вопрос ответил он, не отрывая напряженного взгляда от волчьих морд.

Волки не спешили нападать, только подступали все ближе, подталкивая их к границе.

— Нас загоняют, как дичь, — хмыкнул мастер. — Кому-то очень хочется, чтоб мы сошли с дороги.

— Кому?

— Понятия не имею. Но как раз оттуда, — он чуть качнул головой назад, — я и слышу Зов. Чудесное совпадение, не так ли? — Яда в его голосе хватило бы на всю рычащую впереди стаю.

Звери застыли в паре шагов от юноши с девушкой: перебирали лапами, нервничали, повизгивали. Среди задних начиналась грызня. Еще немного — и не выдержат, набросятся все скопом, разрывая на клочки.

— Пошли, — принял решение Эдан. И сделал шаг назад, вытаскивая Лаю за границу камней.

В первый миг девушка пошатнулась, голова ее закружилась, а тело пробрал озноб. Дорога, камни, волчья стая тут же исчезли из виду — повсюду были лишь древесные стволы и сугробы. Она вытянула перед собой руку, пытаясь нащупать невидимый предел, но все вокруг поплыло, меняя очертания, сбивая с толку, будто ее раскрутили с завязанными глазами, и Лая обнаружила себя сидящей в снегу да растерянно вертящей головой.

Эдан опомнился раньше нее: он ведь и прежде сходил с тропы — знал, чего ожидать.

— Граница немного задержит стаю, но нужно спешить!

— А… в какую сторону? — огляделась Лая.

Юноша махнул рукой, кажется, наугад.

— Туда, значит, туда, — вздохнула она.

Волки появились почти сразу — охотница даже не заметила когда. Зверей теперь было меньше, они не напирали и вообще держались на расстоянии. Рассеялись между стволами, трусили в сторонке, будто провожая, но из кольца не выпускали, преграждали дорогу, стоило только Эдану с Лаей попытаться свернуть не туда. Сбивались рычащей кучей, набрасывались на заметно выдохшихся путников, оставляя на снегу свою кровь и тела собратьев.

Однако сила, что гнала волков вперед, казалось, слабела: все больше зверей отставало, бесследно растворяясь в заснеженном лесу, некоторые, не выдержав, налетали на путников, стремясь поскорее завершить вынужденную свою охоту.

Вскоре Эдан притормозил, сосредоточился, опять стараясь навеять страх — и в этот раз стая дрогнула, кинулась врассыпную.

Осталось лишь пятеро — самых крупных и злых. Вместо того чтобы бежать, они напали.

Четверо бросились к юноше, целясь в ноги и спину, норовя вцепиться в горло. Эдан устоял, первых двух поймал на лезвия еще в прыжке, одного стряхнул с себя, швырнув о ствол сосны и, кажется, сломав ему позвоночник. Последнему распорол брюхо.

Пятому волку удалось сбить Лаю с ног, он метил в шею, но вцепился в вовремя выставленную руку, не смог прокусить толстый рукав куртки и отлетел уже с разрезанным горлом.

Девушка резко вскочила, но ее повело назад, нога ушла в снег, не находя дна. Она взмахнула руками и, проломив чахлый кустарник, ухнула куда-то вниз: скатилась по снегу, набившемуся в глаза и рот, взвизгнула, приземлившись всем телом в обжигающе холодную воду. Здесь была речушка — мелкая, быстрая, резво бегущая под тонкой ледяной коркой на дне овражка.

Лая тут же поднялась, отряхиваясь.

— Снежинка! — раздался сверху встревоженный окрик.

— Все нормально, — хрипло отозвалась она. — Осторожней только, здесь яма! Вылезти помоги.

Эдан вытащил ее наверх, быстро осмотрел, потянул прочь от волчьих трупов. Остановился на соседней полянке, вывалил в снег содержимое своего мешка. Поспешно, почти судорожно, сорвал с Лаи промокшую куртку, тут же закутав ее в сухое покрывало — пока она трясущимися, непослушными пальцами пыталась стащить сапоги, в которых хлюпала ледяная вода. Ее верхние штаны из плотной кожи, к счастью, остались сухими, хотя снаружи уже покрывались ледяной коркой.

Сапоги, а за ними и мокрые шерстяные чулки с трудом, но поддались, и через пару мгновений Лаины ноги уже были тщательно натерты Ишиным согревающим снадобьем, обмотаны мехом, а Эдан протягивал ей небольшую плетеную флягу.

Дрожащим губам Лаи не сразу удалось отыскать горлышко, стучащие зубы мешали сделать глоток, но она все же очень постаралась, чтоб обжигающая, крепкая жидкость попала в горло. Хрипло закашлялась. В голове зашумело.

Это, впрочем, не сильно помогло. Девушку трясло по-прежнему, замерзшее тело просто отказывалось греть себя самостоятельно.

Эдан уже спешно стаскивал промерзшие ветки для костра.

Собравшись с силами, Лая вытащила из поясного мешочка трут, огниво и дрожащими пальцами попыталась высечь хоть искорку, не слишком, впрочем, надеясь на успех — негодной она была ахаркой. Соплеменники ее на снегу и даже в метель костер развести способны, у Лаи же проклятое дерево даже не дымилось!..

— Давай я! — подскочил Эдан, подкладывая под ветки кусок коры.

Он прижал кору двумя пальцами и замер на пару мгновений в глухой, напряженной сосредоточенности. Лая видела, как выцвели вдруг его глаза и что-то будто полыхнуло в зрачках…