Я поплелся через зал и постучал в дверь комнаты Джейка.

— Джейк, — прохрипел я.

Я собирался надавить на жалость.

Я постучался снова.

— Джейк, — сказал я. — Я хочу извиниться.

Дверь в спальное пространство со скрипом приоткрылась.

— Что такое? — раздался его голос.

— Астрид сказала мне все это по секрету, — задыхаясь, проговорил я. — У меня не было права говорить об этом при других. Мне очень жаль.

Я завладел его вниманием.

Дверь приоткрылась на ширину ладони. Я видел, как он смотрит на меня сквозь щель, лежа в своем гамаке.

— О чем ты говоришь? — спросил он.

— Астрид иногда разговаривает со мной, — я пустился в объяснения. — Когда я приношу еду, иногда она спускается и говорит со мной. Она рассказала мне кое-что о вас двоих…

Джейк наблюдал за мной из-за двери.

Я считал удары сердца.

Купится ли он на это?

— Это довольно личная информация, — проворчал он. — Что еще она сказала?

Думай. Думай. Думай.

— Она действительно любит тебя, — сказал я. — Ей очень страшно, и ты единственный, кто помогает ей чувствовать себя защищенной.

Он скрестил руки на груди.

— Я люблю ее, — сказал он. — Ты был не прав, говоря всю эту чепуху.

Он купился. У меня кружилась голова то ли от облегчения, то ли от боли. Сложно было сказать наверняка.

— Знаю, — ответил я. — Мне очень жаль. Ты же знаешь, я никогда раньше не выпивал так много.

— Да, — протянул он. — Я просил тебя притормозить. Мне казалось, что ты шпионишь за нами, я не знал, что вы приятели.

— Мне кажется, ей становится одиноко, — добавил я. — И ты ведь знаешь, что я как дурак влюблен в нее.

Я скармливал ему все то, что, по моему мнению, он уже знал.

Вот как это надо делать — завоевать доверие, выдавая собственные секреты. Казалось, он поверил мне.

Мне очень нужно было, чтобы он поверил.

— Черт, — начал он. — Тогда мне очень жаль, что я тебя отделал так сильно.

— Я заслужил это, — проговорил я и вздрогнул, развернувшись к выходу.

Мой нос пульсировал. Эта пульсация отдавалась волнами боли в середине лба.

Я выставил руку, чтобы поймать равновесие. В уголках моих глаз заплясали электрические искры. Маленькие электрические рыбки неспешно проплывали перед глазами и грозили забрать меня с собой.

Джейк был уже рядом, подхватил меня, и моя рука оказалась на его плече. Я повис на нем, стараясь не потерять сознание.

— Кажется, я сломал тебе нос, — произнес он сконфуженно.

Джейк опустил меня на импровизированный диван в жилой комнате и пошел за чем-нибудь, чтобы перебинтовать мой нос.

Он вернулся с хирургическим пластырем, ватными шариками, ножницами и бутылочкой перекиси водорода.

— Со мной тоже такое случилось, когда мы играли со школой Купера в Абилене. Их полузащитник весил килограмм сто сорок. Этот парень влетел в меня как бык в клоуна на родео.

Он огляделся вокруг.

— Черт, я забыл прихватить какую-нибудь ткань.

Он взял ворсистый плед.

— Джози будет в ярости, но кому до этого есть дело? — сказал он. Намочив краешек перекисью, он начал обтирать мое лицо.

Я честно старался не дергаться, но от прикосновений жгло как в аду.

— Подожди, — сказал Джейк. — Я забыл лучшую часть.

Из заднего кармана он достал два блистера с таблетками.

— Я достал тебе кое-какие болеутоляющие. Сильная вещь. Будет весело. — Он вытащил одну и дал мне. Она растаяла у меня во рту.

— Нравится? Действуют довольно быстро. — Он передал мне еще одну. — А это легкие стероиды. Они помогут тебе вылечиться, и, черт побери, тебе стоит попить их некоторое время. Это поможет тебе набрать форму, если ты понимаешь, о чем я.

Я спрятал стероиды, чтобы принять их позднее, когда под рукой окажется вода.

Мне становилось лучше. Чувствуя расслабляющую теплоту, я откинулся на диване.

— Вот так, — сказал Джейк. — Теперь прикрой рот и глаза.

Он влил перекись мне в нос, и я подскочил, отплевываясь пеной.

Джейк надавил на мое лицо через пушистый плед.

— Ну, вот и все. — Он ощупал мой нос и вставил по ватному шарику в каждую ноздрю.

— Ты везунчик, — сказал он. — Чистый перелом. Потом будешь выглядеть мужественно.

Он наклеил две полоски пластыря мне на переносицу.

— Ты еще благодарить меня будешь. Девчонки обожают сломанные носы.

Я с трудом мог говорить. Сказывалось похмелье, обезболивающие таблетки и вата в моем носу.

— Дпасибо, Дженк, — удалось мне выговорить.