Сон как рукой сняло. Могильщик злился.

"Кан прав, — думал он. — Ещё как прав. Жизнь — чей-то план, а я пешка, которой можно пожертвовать. Если я выполню то, что мне предназначено, я стану не нужен. Как сломавшаяся игрушка. Перестану быть могильщиком. А какое место отведено остальным в этом плане? Не только Кану, Агарену и остальным, но и тому проповеднику, Епсхо и Истро? Может, я был бы и не нужен, если бы кто-то смог сделать мою работу за меня? Запасная деталь. Но если что-то сломается, я могу и пригодиться".

Ответа на эти вопросы не было. Понимая — тоже. Но Велион был уверен, что всё связано. Могильщики, человек с крысиной головой, человек с собачьей головой, тот проповедник, война, Илленсия, Череп…

Ветви деревьев начали сгущаться, смыкаясь над головой и закрывая небо даже без листвы. Значит, они приближаются к пустоши. Велион чувствовал магию в деревьях, но угрозы, кажется, не было.

— Чуешь магию? — неожиданно спросил Кан. — Ты задёргался, — пояснил он, когда Велион недоумённо на него посмотрел.

— Да. К тому же, деревья сгустились.

— Это сделано специально, — кивнул алхимик. — Чтобы город предстал во всём своём великолепии внезапно. Я прочитал это в записках тот мага-садовода. В его словах чувствовалась такая ностальгия…

— Сейчас нам во всём великолепии предстанет Шавлонский пустырь.

— Уже был здесь?

— Да.

— И как оно? Я здесь ещё не бывал.

— Сам увидишь. Уже через пару минут.

Дальше шли молча. Сонливость слетела совершенно, и могильщик, и маг были напряжены. Хоть Велион уже и был здесь, страх прочно угнездился в его сердце. Нет, ему было страшно, именно потому что он здесь во второй раз. Перчатки начнут греться и дёргаться только в момент, когда он ступит на выжженный песок пустыря, пока бояться нечего… Но могильщик боялся. Боялся повторения ночного кошмара, боялся увидеть мёртвые стены Илленсии. Он действительно хотел, чтобы города не было и сейчас, и послезавтра. Уйти, сбежать, спрятаться, а через год вернуться… или не возвращаться вовсе. Жить, ходить по могильникам в поисках своей смерти… Но только не сейчас, не здесь, не в этом проклятом городе.

Могильщик, непроизвольно сбавивший шаг, сжал кулаки и зашагал твёрже и быстрее. Не надо бояться, надо идти вперёд. Назад пути нет.

Деревья расступились резко, и перед путниками открылся вид на…

Пустошь. Чёрный выжженный песок, распростёршийся во все стороны. В нескольких милях чернота песка сменялась свинцово-серой гладью озера, переходящей в свою очередь в небесную хмарь того же цвета. Зрелище было грандиозным в своей уродливости, убогости и пустоте абсолютной смерти, оно завораживало и отталкивало, слепило глаз своим холодом и отчуждённостью.

— Мерзость, — прошептал Кан.

— Ещё какая. Вернёмся послезавтра.

— Да, послезавтра. Этот день решит всё.

Велион усмехнулся. Да, этот день решит всё. Может быть, он что-то узнает. Если вспомнить Сердце Озера и те голоса, те ощущения, которые он испытывал в Импе… Вероятно, он узнает всё. Но хочет ли он этого?

Конечно — хочет.

— Могильщик, не спи, возвращаемся.

Велион перевёл взгляд на Кана. Маг был напряжён и нервничал, даже не пытаясь этого скрыть. Ему не хотелось здесь оставаться. Что будет, когда Илленсия вернётся в этот мир?

— Поворачиваем, — блекло улыбнулся могильщик. — Надо поспать.

На обратной дороге алхимик начал что-то рассказывать про какие-то сферы, но кроме того, что их три и они каким-то образом соединены между собой в одной точке, Чёрный могильщик ничего не понял и не запомнил. Кажется, он спал, как солдат на марше.

Ветви деревьев расступились, и Илленсия предстала перед ними.

Тёмные обгоревшие стены были частично разрушены. Складывалось впечатление, будто что-то обрушилось на город сверху. Велион воображал потоки огня с расплавленными камнями, беспрестанно бьющие с неба в центр города и расплёскивающиеся по сторонам. Порывы ветра… нет, порывов ветра не было. Только поток огня. Всеуничтожающий вихрь. Когда-то здесь был ад, теперь осталась только выжженная чёрно-серая оболочка.

В городе паники не было, все погибли мгновенно. Люди, животные, деревья. Только некоторое время держались здания, но и они пали под этим потоком. Погибло всё, оставив после себя только расплавленную магму, как при извержении вулкана, устояли лишь стены, защищённые магией. Перед ними был абсолютно пустой и мёртвый город.

Остался только последний рывок, последнее действо, заклинание, искореняющее всё, чтобы даже памяти о таком городе, как Илленсия не осталось. Жест, и город исчезает, оставив после себя бурю огня, выжигающую землю и песок.

Велион тяжело сглотнул. Видение было чётким, реалистичным. Он посмотрел на других, но те, кажется, ничего не видели. Хотя, по их угрюмым и напряжённым лицам практически ничего нельзя было прочитать.

— Ну что, двигаемся? — неуверенно предложил Кан. — Любой может отказаться и идти к носильщикам, до них всего миля.

— Конечно, двигаемся, — буркнул Шех. — Поздно уже сворачивать. Надо спешить: до города-то, смотри, ещё топать и топать, мили две. Наверное, здесь был большой пригород, не окружённый стеной.