– Постой-ка, - легким движением Фрей остановил её, прося задержаться.

– Что такое? – непонимающе спросила его Рита, стараясь не нарушать атмосферу этого места.

– Смотри, - довольно улыбаясь, Фрей незаметно указал на пару молодых людей с девочкой пяти-шести лет. Прошедшую мимо. – Это я их свёл, - гордо произнёс он, когда они прошли. – Она кореянка, он японец. Молодцы просто, - радостно посмотрел он им вслед.

– У купидонов много работы? – поинтересовалась Рита, когда они ушли.

– В ваш цифровой век её прибавилось, - констатировал Фрей и продолжил. – Со всей этой косметикой, модой и стилистикой стало совсем сложно рассмотреть родственную душу и увидеть своего человека, - вздохнул он.

– То есть?

– Люди никогда не приходят одни в этот мир, они всегда приходят с кем-то. Есть влюблённые, которые не расстаются от реинкарнации к реинкарнации. Однако чудовищная доминированность внешнего вида в твоём мире и желания быть не тем, кто ты есть, скрывают отпечаток души, который накладывается на лицо и не позволяет узнать родную душу. Все эти маски путают и ведут к разочарованию. Вот ты, например, почему не обрезаешь волосы, хотя все говорят, что каре тебе идёт больше?

– Не знаю, - честно и немного удивлённо ответила Рита, смотря на Фрея.

– Потому что подсознательно ты знаешь, что именно длинные волосы характеризируют истинную тебя и помогут узнать твою душу любимому человеку из прошлой жизни!

– В Асгарде всё по-другому? – сделала вывод из услышанного Рита.

– Мы очень внимательно относимся к внешнему виду и одежде, - его тон вновь стал спокойным. – И стараемся не прибегать к резким изменениям во внешности, как это любят делать в Мидгарде. У нас тоже есть мода и мы любим красиво одеваться…, но… принципы построения её другие.

Ресторанчик в традиционном японском интерьере, куда отвёл Фрей Риту, даже в Японии встретить можно было нечасто. При входе обязательно снимают обувь. По деревянному полу веранды или комнат разрешалось ходить только в тапочках. Но на территории, устланной татами, снимались и тапочки. Стены (амадо), выходящие во внутренний дворик, были раздвижными и в тёплое время года снимались до холодных времён. Между помещением и верандой (энгава) также были установлены перегородки – сёдзи, которые убирались, когда на улице становилось тепло. Когда снимаются или раздвигались сёдзи и амадо, то интерьер дома образовывало единое целое с окружающей его природой. Комнаты были разделены с помощью внутренних раздвижных стен – фусума. Их верхняя часть с двух сторон оклеивалась непрозрачной рисовой бумагой, иногда с рисунками. В гостиной, куда они прошли и сели за низенький столик с подушками на полу, находилась токонома (ниша) – эстетический центр всего дом, где висел свиток с рисунком и стоял букет цветов. Всё было пронизано уютом и домашней обстановкой. Заказав блюда, Фрей и Рита с интересом пронаблюдали за процессом её приготовления, больше походившем на хорошо поставленное шоу.

– Фрей, - неуверенно начала Маргарита после пятиминутной борьбы, которую тот назвал «обучение есть палочками». – Тебе нравится сводить людей?

Фрей оторвался от пиалы и замер, не сводя глаз с Риты. По его взгляду нельзя было понять, удивлён он, расстроен или зол.

– Если это слишком лично, можешь не отвечать, - неловко отвела глаза в сторону Рита, понимая, что задела больную тему.

– Почему же? – с легкостью улыбнулся купидон, но под этой улыбкой пряталась плохо скрываемый сарказм или что-то ещё. – Как только мы начинаем чувствовать первого подопечного, то подписываем контракт, который заканчивается с последним подопечным. Мой, по идее, закончится, когда я найду тебе пару.

– А девушка у тебя есть? – почти шепотом поинтересовалась она.

– Нам запрещено влюбляться до окончания срока действия контракта, - сухо произнёс купидон, стараясь не встречаться с ней глазами.

– Почему? – возмущённо воскликнула Рита, шокированная такой подробностью.

– Любовь глушит и полностью переориентирует человека на срок от трёх месяцев до трёх лет, - пояснил Фрей. – Влюблённый купидон полностью теряет связь с подопечными и восстанавливает её нескоро. Обычно этого времени хватает, чтобы случилось что-то непоправимое.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

– Так же, как ты живёшь с этим уже пять лет, - пристально посмотрел Фрей ей в глаза, переводя тему. – Честно говоря, я просто удивляюсь, как ты не превратилась в холодную стерву, отыгрывающуюся на окружающих, и до сих пор сохранила себя и веру во что-то светлое.

– Я… - Рита не выдержала пристального взгляда и опустила глаза, - помогаю окружающим. Меня все считают доброй и отзывчивой, я всегда готова помочь… - её голос оборвался и глаза стали влажными. – На самом деле, это единственный способ почувствовать себя…

– …нужным, - закончил за неё Фрей и продолжил. – Находить своё счастье в счастье других.

– Но проблема в том, что я устала жить чужой жизнью. Я хочу свою собственную. Чтобы я могла отказать и просто придти домой …

– … к семье.

– И заполнить пустоту внутри, из-за которой чувствуешь себя…

– … всего лишь частью чего-то неполного, чувствуешь себя неполноценным, незавершённым…

– … и ущербным.

Рите казалось, что она слышит биение собственного сердца, вдруг решившего устроить забег. Она поняла, что с трудом сдерживается, чтобы не заключить Фрея в объятия и не прижаться к нему крепко-крепко. На её губы рвались ещё слова, но она сжала их в узкую полоску, заставляя себя молчать.