– А нужен-то всего один человек, - с горечью подводя итог, заметил купидон.

– К сожалению, найти его не так-то просто, - грустно заметила Рита.

– Гуди! – голубоглазая девушка с длинными золотистыми волосами вышла в огромный просторный коридор, подпираемый уходящими вверх колоннами. – Гуди!

– Я здесь, - вышел из-за одной из них молодой человек с карими глазами и каштановыми волосами. – Тебе удалось что-нибудь узнать про списки?

– Не так много, как хотелось бы, - с сожалением произнесла Эль и они подошли к огромному окну во всю стенку, без стекол и небольшими ажурными белыми перилами. – В особые списки попадают только в двух случаях: если человек совершил или совершит что-то очень хорошее или если он сделает или сделал что-то очень плохое, - начала она, глядя на залитый солнцем Асгард, утопающий в зелени и парящий в небесной синеве в окружении белых облаков.

– Речь ведь не идёт об обычных поступках? – взглядом опытного детектива посмотрел на неё Гуди.

– Не могу сказать наверняка, - задумчиво ответила Эль и продолжила. – Но вчера я ввела имя его подопечной в поисковый запрос Иггдрасиля и отыскала файл двадцатипятилетней давности, закрытый печатями Трёх Богов.

– Тора, Одина и Фреи? – ушам не поверил Гуди. – Но, эти печати ставятся только в том случае, если…

– Произошедшее имело влияние либо на историю Мидгарда, либо могло бы быть связано с Асгардом и мирозданием так таковым, - закончила за него Эль.

– Ничего не понимаю, - растерянно произнёс Гуди, опуская глаза. – Ей тогда было три года. Что может сделать ребёнок в возрасте трё х лет?

– Это ещё не всё, - обеспокоено посмотрела на Гуди Эль. – От файла тянулась ниточка к Фрею.

– Он-то здесь причём? – в шоке посмотрел на Эль он.

– Ты меня спрашиваешь?
– в тон ему ответила Эль. – Одно я тебе точно могу сказать: что бы это не значило, Фрею лучше не лезть в это дело, - предостерегла она.

– Поздно, - недовольным тоном парировал Гуди, вспоминая про друга. – Он уже влез по самые уши.

Маргарита проснулась от того, что её подташнивало. Надеясь, что это пройдёт и не желая открывать глаза, она легла на живот. Однако долго это не продлилось и понимая. что её сейчас вырвет, она побежала в туалет. Благо, в её квартире он был рядом с её комнатой. «Отравилась! Замечательно! И почему меня угораздило болеть именно в отпуске?! Да ещё рядом с таким очаровательным мужчиной рядом!», - подумала она, стоя позже в ванной. Ей стало легче и она поплелась в комнату, чтобы переодеться, попутно думая, что сказать купидону про отложенную Норвегию. Говорить не понадобилось. Фрей материализовался на кухню, в тот момент, когда уже причёсанная Рита пила таблетку и ставила себе кипяток для чёрного чая, и понял всё без слов.

– Фрей, извини… Я… - начала было она.

– Марш в постель! – приказал он, указывая на коридор. – Чай я сам тебе принесу.

– Но, Фрей…, - попыталась было возразить она, но тут почувствовала, что её снова тошнит.

Пока она находилась в туалете и ванной, купидон притащил из кухню табуретку, поставив рядом с кроватью, и соорудил на ней небольшой столик, положив салфетку и поставив чай. Когда Рита появилась на пороге собственной комнаты, то не смогла сдержать удивления.

– Спасибо, конечно, но, Фрей… - она прошла в комнату. – Я не хотела бы, чтобы ты видел меня такой.

– Не делай так, - буркнул Фрей, не смотря на неё.

– Как? – не поняла Рита.

– Важно не то, какой я тебя видел. Важно то, какой я тебя чувствовал. А я и так знаю, что ты сильная, - он смотрел ей прямо в глаза. Предстояло ещё одно нелёгкое объяснение. – Потому что чувствовал эту боль всякий раз, когда у тебя начинались обострения одиночества, но ты позволяла сначала брать им верх, переживала дня два, а потом брала себя в руки и убирала все отрицательные эмоции подальше. Я знаю о той боли, о которой никто, кроме тебя не знал и знаю, что ты справлялась со всем одна. По сравнению с этим, физические недомогания просто детский лепет. Поэтому позволь себе побыть слабой, а я поухаживаю за тобой, - с этими словами он вышел из комнаты.

– Фрей! – окликнула его Рита с кровати.

Тот обернулся.

– Ты ещё и эмпат? – поражённо посмотрела на него она.

– Это входит в часть заботы о подопечных, - виновато улыбнулся он, словно извиняясь.

Это было странное ощущение. Рита поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда за ней кто-то ухаживал во время болезни. В течение последующих двух часов Фрей исправно приносил чай и интересовался её состоянием. Наконец, ближе к двенадцати дня её желудок избавился от мучившей его гадости, и теперь подташнивать начало уже от голода. Купидон сварил яйцо вкрутую и рисовую кашу и не успокоился, пока Рита это всё не съела. После этого она выпила чёрного чая с сушками. Единственное, что ещё она могла себе позволить. В два часа она прилегла, чтобы подремать и не заметила, как заснула. Уставшему организму требовались силы, а сон, как известно лучшее лекарство. Фрей тихо сел рядом, не сводя с неё глаз и отметив про себя, что он всё больше и больше становится похожим на человека.

Рита открыла глаза. Она заснула, соединив руки на груди и склонив голову набок.

– Давно ты здесь сидишь? – обратилась она к купидону.

Тот улыбнулся, приветствуя её, и посмотрел на часы.

– Полтора часа. Не хотел уходить, не попрощавшись. Тебе уже лучше и теперь ты справишься без меня, - он поднялся, собираясь исчезать. – Там на кухне сыр из Швейцарии и белый хлеб из Германии. Тебе это можно есть.

– Спасибо, - немного растерянно поднялась с кровати Рита.

– Я подумал… Давай завтра устроим выходной, - предложил он. – Тебе надо немного оклематься после отравления. Я буду здесь, в городе, - с этими словами он протянул ей визитку. – Поправляйся. Если что-то понадобится – звони.