Зато у червя были глаза. Без ресниц. Большие, серые, с пустым и далеким взглядом.

Слова «Так тебе и надо, гнида» замерли у Гарри на языке.

Заглянув в странные глаза невезучего гранатометчика, Г. Дж. повернулся и вышел, не сказав ни слова.

* * *

— Мистер Поттер, да не бегайте вы туда-сюда, — взмолился Мэйсон. — У меня уже в глазах рябит.

Гарри перестал метаться по палате и послушно опустился в кресло у пустующей постели Северуса, прожигая взглядом дырку в электронных часах над столом дежурного.

— Сколько можно беседовать? — с досадой пробормотал он. — Если с восьми до одиннадцати нормально было, а потом опять... Половина второго. Если его замкнет у Фаджа... — он оторвался от созерцания пыточного устройства — счетчика времени, и оглядел больничную кровать, раздумывая, как они с Большим Зверем ухитрились в ней уместиться.

— Вот черт, даже одеяло изрисовал!..

Голубое одеяло оживляла символика в виде крылатых львов с русалочьими хвостами, означающая вездесущую разведку (львы агентуры были сухопутно-земноводно-воздушными тварями).

На рыбьем хвосте одного из чудищ красовалась мелкая надпись «LIWARALH20DEZFRAGN» — почти такая же, как на вчерашней салфетке.

Дежурный нехотя встал из-за стола и изучил улику.

— Переживает, что надоел вам вопросами, — Мэйсон был знаком с версией Г. Дж. — Скажите, пусть и меня упомянет, а то сил уже никаких не...

Он не договорил. Дверь с треском распахнулась. В палату злым черным торнадо влетел осквернитель львов. За ним вбежал какой-то доктор с перепуганным лицом.

— Подлец! — прорычал Северус. — Мало ему! Я ведь просил, по-человечески просил! И этот подлый койот клялся и божился, что ничего не слу... Liebling!

Вскочивший с кресла Гарри был сграбастан в объятья и придавлен к груди рассерженного Зверя.

— Ты мне говорил или нет?! — Северус схватил его за волосы на затылке — не больно, но и не особо нежно, сжигая полыхающим взглядом запрокинутое лицо. — Говорил или нет? Отвечай! Про так называемую сестру?!

Гарри обнял его за поясницу — что думает медперсонал, было глубоко плевать.

— Не рычи, Шатц, — пробормотал он, только сейчас заметив, что Северус не в пижаме, а в рубашке и брюках — очевидно, с господином Фаджем пить чай в неглиже было не комильфо. — Нет, не говорил. Не успел, — виновато прибавил он, заглядывая в беспокойные черные глаза.

Большой Зверь с силой притиснул его к себе.

— Тебе нужна нормальная охрана, — пробормотал он. — Пока я тут бесполезно валяюсь!

— Ничего мне не надо, — проворчал Гарри. — Тебе не понравилось, что я ночевал у Драко, поэтому я...

— Что-что? У Драко? — Северус выгнул бровь и ревниво прищурил глаз. — Скримджер сказал, ты ночевал в отделении токсикологии!

Гарри грустно улыбнулся.

— Сегодня двадцать второе, Шатц.

Большой Зверь нахмурился и замолчал.

— ... эмоциональная несдержанность, признаки агрессии, — донесся из угла тихий взволнованный шепот незнакомого доктора. — Руфусу едва челюсть не свернул, рубашку порвал!

Стремительной злой коброй Северус развернулся к шептуну.

— Агрессии? — оскалил зубы он, будто изготовился ринуться на психиатра и откусить тому голову. — Да я еще и не начинал, доктор Роули!..

Мэйсон нервно съежился. Гарри стало смешно — здоровяк-дежурный по комплекции годился на роль вышибалы. Второй эскулап на всякий случай зашел Мэйсону за спину и трусливо затаился.

Северус изничтожил обоих убийственным взглядом и повернулся к Гарри. Сердитое лицо смягчилось в мгновенье, гнев в глазах потух — казалось, это совершенно другой человек.

— Я читал протокол твоего допроса, — тихо сказал он. — Ты... ничего не упустил, Liebster?

Взгляд темно-карих глаз, взволнованный, ищущий и нежный, скользил от глаз Гарри к губам: Г. Дж. знал, что Зверь хочет его поцеловать. Словно в подтверждение, Северус не выдержал и медленно провел кончиками пальцев по его нижней губе.

Гарри покраснел — не от прикосновения, а от легкого стыда: его ночная исповедь у комиссара не отличалась искренностью. Телефонный номер профессора Эймса не был приложен к делу в качестве вещдока, и до сих пор покоился в недрах кармана — Гарри питал робкую надежду, что волшебный доктор всё же существует. Историю с провалившимся вылетом в Вену допрашиваемый тоже попридержал на языке.

— Может, что-то и упустил, — пробормотал он, выразительным взглядом посылая невербальный ответ. — Какие-то мелочи. Я уже устал и ничего не соображал под утро.

Северус опустился на кровать, задумчиво разглядывая его вспыхнувшее лицо.

— Эта женщина ничего не спрашивала про дневник, про твое выступление, про Дамблдора?..

Гарри покачал головой.

— Нет. Мы говорили только о тебе.

В глубине темных глаз Г. Дж. померещились искры затаенного торжества.

— Странно, — хмыкнул Северус.