— Не допрыгнул, может? — засмеялся Гарри, отогнав видение: заместитель министра в дорогом сером костюме лежит на штабеле дров и тоскливо косится на объедки пьяного пиршества польских эмигрантов.

— Моль поймать на антресолях — допрыгивает, — возразила Барбара. — Малфой самый настоящий.

Дойдя до пустующей скамейки, Гарри стер ладонью росу с деревянного сиденья и сгрузил многочисленные пакеты.

— Расскажи про Джимми, — сказал он.

Барбара села, поставив на колени кошачью корзинку и обняв ее руками. Г. Дж. невольно засмотрелся на профиль своей спутницы — тонкий красивый нос, изящный изгиб бровей, высокий лоб — немолодое, но до странности привлекательное лицо.

«Лучше, красивей, благородней Ее Величества! — почти с благоговением подумал он. — В сто, в тысячу раз!»

— Джим всего три дня, как в Центре, — сказала Барбара. — А я... уже скучаю по нему, дуреха. Хоть и навещаю каждый день. Умом понимаю, надо переступить через себя. Северус... Раз уж ты узнал, кто он для нас... Пан Северус когда-то заявил, мол, нельзя жить для других, даже если это наши дети. Каждый должен жить для себя. Глупо жертвовать собой ради кого-то. Может, намекал, чтоб замуж вышла, уж не знаю. Но когда я видела его в последний раз... Он сказал, что берет эти слова назад. Странный человек, правда?

— Северус не странный, — прошептал Гарри. — Он...

Слова «умный, добрый, хороший» и какие-то еще, теплые, благодарные и бессвязные, замерли на языке. Гарри уронил лицо в ладони и умолк.

— Что случилось, милый мой?

Руки Барбары крепко обняли его плечи, согревая, успокаивая и утешая, как могла бы сделать только одна женщина на свете.

Запертый в корзинке пан Малфой недовольно мяукнул.

* * *

— Кто сказал, что у твоего мужа неоперабельный рак?

На покинутой скамейке невидимой согбенной фигурой стыла тетушка Печаль в компании дядюшки Уныния. Оставив позади мрачных спутников, Гарри и Барбара вновь неторопливо двинулись по аллее. На сей раз кота тащил Гарри. Где-то за спиной мерз невидимый агент — Г. Дж. о нем совершенно позабыл.

— Доктор Ранкорн, — сказала пани Шпеер. — Дамблдор нашел Райнеру хорошего врача. Ох, с бедным доктором такое случилось, знаешь?

— М-м... Знаю, — перебил Гарри, больше не желая говорить о несчастливых полетах с высоты. — Когда Райнер к этому Ранкорну попал? В смысле, когда вы узнали, что рак... что с ним уже ничего нельзя поделать?

— Где-то в феврале, а что?

Гарри наморщил лоб, припоминая найденную у Северуса историю болезни.

— Опухоль выходного отдела желудка? Стеноз, эрозивный эзо... эза... Черт, не помню.

Барбара вскинула на него удивленный взгляд.

— Да. Я разве говорила?

«В феврале Шпеера можно было спасти. В феврале...»

— Нет-нет, — торопливо сказал Гарри вслух. — Просто э-э... недавно читал кое-что про рак желудка.

— А у меня хорошая новость, — не заметила его волнения Барбара. — Ко мне приезжали люди... Одним словом, обещают заменить надгробие. Мол, смерть Альбуса Дамблдора — ошибка. Гарри, ты меня слышишь?

Задумавшийся Г. Дж. налетел плечом на клоуна с цветной шевелюрой, едва не выбив у того из рук звякнувший стеклом поднос на лямках.

— Извините, — Гарри ловко подхватил чудом не разбившийся об асфальт стеклянный шар.

— Не извините, а подарки берите, — скороговоркой сказал клоун.

Гарри уставился на свалившуюся с подноса игрушку в своей ладони.

В недрах серебристой сферы взметнулся снег. Маленькие обнимающиеся человечки внутри расцепили руки и разлетелись в стороны. Пока Гарри моргал, фигурки в снегу вернулись в центр шара, прижались друг к друг и застыли, плавно покачиваясь. Снежинки замедлили танец и тихо легли у их ног. Г. Дж. встряхнул шар, человечки разлетелись — на краткий миг, чтобы вновь соединиться среди белой пурги.

— Я возьму, — пробормотал Гарри.

— Пятнадцать фунтов, — строго предупредил клоун.

Г. Дж. торопливо расплатился.

Барбара стояла рядом, придирчиво изучая пестрый товар коробейника.

— Я уже купила Джимми снежный шар, — сообщила она.

— Это не для него, — буркнул Г. Дж. и полез в другой карман. — Вот. Для Джимми.

Слегка покраснев, он быстро положил в пакет Барбары маленькую обитую черной тканью коробочку Van Cleef.

— Там... э-э... видно звездное небо, — он прижал к груди стеклянный шарик, согревая ладонью заметенных снегом человечков. — Вдруг Джимми понравится.

В детстве он завидовал Дадли — пухлую руку кузена украшали подаренные дядей часы.

Быть может, Г. Дж. Поттер ничего не смыслил в Рождестве.

Далеко-далеко, будто сквозь вату облаков, лился тихий перезвон колокольчиков. Детские голоса нестройно пели о Младенце в яслях.

* * *

—О-о, Гарри, наш дорогой герой! Заходите, не стойте в дверях.

Гарри-герой удивленно воззрился на двух Дамблдоров: лежащего в постели и сидящего у изголовья. Получив разрешение навестить Аберфорта, пострадавшего от злодейской руки Риддла, Г. Дж. не рассчитывал увидеть у одра больного его любящего брата.