Она резко оборвала свои мысли и приблизила губы к губам Роба.

— Можно поехать на автобусе. Погуляем по крепостной стене и полюбуемся соборами. Они изумительны.

— Да, поедем в Лукку. Как примерная чета туристов.

День был теплый, но широкая прогулочная тропа на верху крепостной стены была закрыта от солнца густыми кронами платанов. Они купили проспект и не спеша, рука об руку, двинулись по тропе, любуясь рыжевато-красными крышами тесно посаженных домов. Время от времени Джесс читала вслух выдержки из проспекта. Ее радость от знакомства со сложной и драматической историей города усилилась благодаря энтузиазму Роба.

— Да что ты? — то и дело вставлял он. — Неужели так давно? Его построили древние римляне?!

Они остановились в нише, чтобы хорошенько рассмотреть старинную башню с крохотными арочными окошками. Башня была увенчана громадным деревом, дерзко распростершим свою сень над парапетом. Роб обнял Джесс за талию. Сквозь тонкую ситцевую юбку она чувствовала тепло его бедра. Внизу, прямо под ними, сушилось белье на веревках; крохотные детские платьица флагами реяли в густом воздухе. Роб переменил положение и прильнул поцелуем к затылку Джесс. Они были совсем одни, несмотря на колонны туристов из Скандинавии и носящихся по стене велосипедистов.

«Вот оно, — подумала Джесс, — мгновение, которое я хотела бы остановить, если бы это было возможно».

— Ты права, — воскликнул Роб. — Это прекрасно! Раньше я не видел ничего подобного, но, может быть, просто не присматривался. Нигде особенно не бывал, да и не хотел — то ли энергии не хватало, то ли желания. Мое любопытство спало, задавленное борьбой за выживание. — И добавил после короткой паузы: — Я больше не чувствую себя конченым. Благодаря тебе.

— Мне приятно это слышать, — ответила Джесс, не отводя глаз от джунглей из куполов и крыш. В полдень на одной башне ударил колокол; за ним другой, третий. А когда наступила торжественная тишина, Джесс решила: вот он, главный момент. Их любовь — колокольный звон: он утихнет, и даже эхо замрет, но в воздухе еще долго будут ощущаться волшебные вибрации.

«В каком-то смысле мы получили благословение, — подумала Джесс. — Все течет, все меняется. Уход каждой минуты — невосполнимая утрата. Но и маленький шаг вперед».

— Пойдем дальше? — тихо предложила она.

Описав круг, они нашли маленький ресторанчик — несколько столиков под широким брезентовым тентом. Живя в Италии, они старались не есть вне дома — экономили как могли, чтобы денег из питомника хватило подольше. Обычно Джесс варила макароны на двухконфорочной плите в их маленькой квартирке. Однако в этот день они почувствовали: им есть что праздновать. Они жадно пробежались глазами по строчкам меню и заказали местное блюдо из кролика. Роб перекинулся парой слов с официантом. Джесс в который раз поразилась, как быстро он схватывает итальянские слова.

Поглощенные друг другом, они не заметили, как на них подозрительно или завистливо поглядывали другие посетители. Подошла уличная кошка и потерлась о голень Роба, мурлыча от удовольствия. Роб скормил ей несколько кусочков крольчатины. Кошка долго работала розовым треугольным язычком, пока не слизала последнюю каплю жира. «Нужно будет нарисовать ее в следующем письме к Бетт», — решила Джесс.

Потом они заказали крепкий растворимый кофе. Город погрузился в послеобеденную дрему.

— Расскажи мне о Дэнни, — попросила Джесс. Со временем она все острее нуждалась в настоящем Дэнни, а не своем идеализированном образе сына. — Каким он был на самом деле, мой мальчик?

Роб закрыл глаза рукой — задумался.

— Ты же все знаешь.

— Нет. Расскажи мне о твоемДэнни.

Он наконец-то понял. И заново начал рассказ о том последнем дне, начиная с утра, когда они отправились в спортзал, а после обеда играли в бильярд. Джесс уже слышала все эти подробности, но теперь, когда Робу не нужно было ничего сглаживать, они казались особенно живыми. У Дэнни были свои темные стороны. Он привык побеждать любой ценой. Вечер с Кэт и Зоей — наглядное подтверждение.

Рассказывая Джесс о Дэнни, Роб поймал себя на том, что в его голову потихоньку закрадываются мысли о Кэт. В последнее время это случалось нередко, особенно по вечерам, когда молодежь высыпала на улицы и площади города. Что-то она сейчас делает? Он понял, что соскучился. И еще — где-то впереди его ждет другая жизнь. Сейчас он находится в подвешенном состоянии, но будущее рано или поздно наступит.

Джесс отставила чашку. На ее лице было выражение грусти и собранности. Роб нашел, что она прекрасна.

— Пройдемся немного?

Рука в руке, они побрели вдоль старинных особняков с массивными крышами, по улице Филлунго с фонарями на перекрестках. Сделали крюк, чтобы заглянуть в прохладный полумрак собора, и наконец вышли к римскому амфитеатру. Высокие, расположенные правильным овалом строения еще хранили дневное тепло. Рынок под открытым небом разворачивал вечернюю торговлю. Они прошлись по рядам стеклянной посуды, овощей и дешевой обуви. Джесс нашла соломенную шляпу с широкими полями и раскошелилась на несколько тысяч лир. Роб сам надел шляпу ей на голову и залюбовался тем, как смягчилось ее лицо в тени с золотистыми дырочками.