— Неужели она Любаню сволочью обозвала? — переспросила кого-то Устя.

— Ей-богу, обозвала, — подтвердили ей.

— Эта? — указала пальцем на Юху. Затем, смерив ее презрительным взглядом, звонко начала: — Эта потаскуха, шинкарка, сплетница? — Обратилась к бабам: — С каких же пор, бабыньки, наших колхозниц стали сволочами обзывать? И кто такую власть кулацким снохам дал?

Не давая выговорить Юхе ни слова, Устя по косточкам принялась разбирать ее. Она перечислила все: сколько раз ходила Юха в соседние села за покупкой водки, сколько наторговала денег, сколько добра отхватила у Лобачева. Походя упрекнула, что Юха выгнала мать из дому, а вот теперь нарочно взяла, чтобы совет не выселил из кулацкой избы. И Милка прихватила.

А народ все прибывал. Юха уже не ругалась. Она сидела спиной к бабам и, вздрагивая, плакала. Устя продолжала звенеть. Перечислив все, что вспомнила, обрушилась теперь на папу римского. И так разукрасила Пия Одиннадцатого, что все его белые ризы повергла в грязь, крест разнесла в щепки, а в кадило, чтобы затушить его, обещала нацедить такое, что бабы, услышав, сразу взорвались хохотом.

— А это что? — показала Устя бумажку. — Это папа Юхе письмо прислал, и она сама переписала и по окнам рассовала. Оба они с папой сплетники, оба стоят друг дружки.

Никанор попросил народ разойтись, а Юху предупредил:

— Нынче к вечеру, аль завтра чтобы твоего тут духу не было.

К Розе Соломоновне пришел Василий Законник и рассказал ей о смерти снохи. Она принялась расспрашивать, на кого падает подозрение в аборте, но Крепкозубкин говорить не хотел и советовал спросить Авдея. Вспомнив встречу в лесу с избачом, который рассказывал об Авдее и обещал их познакомить с ним, она написала записку Авдею и послала с мальчиком. В записке просила прийти его после обеда, к этому же времени, сказала, чтобы пришел и Крепкозубкин.

Окончив прием больных и пообедав, Роза Соломоновна сидела на крыльце, читала газету.

— Здравствуйте, — услышала она возле.

— А-а, избач! Почему вы слово свое не сдержали? Вы же обещали познакомить меня с вашим лекарем Авдеем?

— Ему некогда было, сенокос.

— Неужели он и сейчас все лечит?

— Лечить он перестал. Хочет быть полезным вам.

— В чем же дело? Кстати, мы послали за ним, и он, вероятно, скоро придет. Вы подождете его?

— Что ж, можно.

Некоторое время они помолчали. Затем Роза Соломоновна, вспомнив, спросила:

— В лесу вы сказали, что вы единоличник. Верно это?

— Верно.

— Странно! Вы избач… ведете культурно-просветительную работу, вероятно агитируете за колхоз, а сами до сих пор в колхоз не вступили. Почему?

От такого вопроса он несколько опешил.

— Знаете, избачом я… недавно.

В это время подошел Крепкозубкин.

— Ты уже тут? — удивился Законник.

— А ты только идешь?

— Меня Юха задержала. Спрашивала, имеет ли совет право выселить ее. Я сказал: «Полное». И теперь она выселяется, — похвалился Василий.

Указывая Розе Соломоновне на Авдея, спросил:

— Ничего с ним о моем деле не говорили?

— О чем я буду с ним говорить?

— Как о чем? — удивился Крепкозубкин. — Спросили бы, он знает.

— Странно. Что может знать о таких делах избач? Я Авдея жду. Где он?

— Где? А вот! — чуть не в лоб Авдею ткнул пальцем Крепкозубкин.

Переводя взгляд с одного на другого, Роза Соломоновна замахала руками. А фельдшер весело захохотал, перегнулся через перила крыльца.

— Так вы… и есть Авдей? — с неподдельным удивлением спросила Роза Соломоновна.

— Он самый.

— Но как же… в лесу там?.. Это нехорошо!

— Зато весело, — снова захохотал Авдей.

Крепкозубкин, так ничего и не поняв, махнул рукой.

— Вполне законно.

— Что законно? — спросил Авдей.

— Если скажешь, кто аборт Аннушке делал.

Авдей охотно принялся рассказывать:

— Аборт делала Настя. У Аннушки получилось общее заражение крови. Помочь ей уже было поздно. В больницу ехать отговорила тоже Настя.

Потом сказал, что за Настю и Катьку пора взяться, что он несколько раз советовал им бросить такое дело, намекал на суд, но они не слушались. В такт его словам Крепкозубкин кивал головой.

Роза Соломоновна посоветовала подать заявление в суд и просить, чтобы суд был показательным. Сама обещалась выступить обвинителем. Ее поддержал Авдей.