В этот момент Марк понял все. Брикс организовал для Цезаря умную ловушку, сыграв на презрении римлянина к мятежным рабам и его желании быстро закончить дело. Полоний был простой приманкой, его специально оставили, чтобы дать римлянам ложную информацию, которая отвлекла бы Цезаря от обоза. Это стоило Полонию жизни, и Марк мог только поражаться храбрости человека, который сыграл такую роль, пожертвовав собой ради того, чтобы его товарищи одержали победу над римлянами. «Интересно, – подумал Марк, – есть ли в армии Цезаря хоть один такой храбрец?» Потом уже не осталось времени думать: враг был совсем близко.

Лучники в первых рядах нападавших остановились, выпустили стрелы в римлян и продолжили наступление. Марк повернулся на звук глухого треска и увидел, как один легионер рухнул в снег. Лицо его было залито кровью, он дернулся и затих. Еще один залп – и стрелы отскочили от поднятых щитов. Послышались пронзительные крики мулов, которые пали жертвами лучников. Некоторые уцелевшие мулы в панике начали оттаскивать фургоны и тележки от общей линии. Одна упряжка развернулась и прорвалась сквозь линию легионеров. Один из них упал, и его ноги были раздавлены колесами проехавшей тележки. Мулы рысью пустились по снежному полю прямо на ряды мятежников.

– Приготовить копья! – крикнул старший центурион.

Пространство между двумя сторонами сузилось примерно до тридцати шагов. Легионеры вскинули копья, готовые метнуть их в противника по приказу центуриона. Центурион, подняв меч, сощурил глаза, определяя нужный момент. С тусклым блеском лезвие опустилось вниз, и он крикнул во весь голос:

– Давай!

Темные древки копий полетели сквозь хлопья снега в наступающую на римлян толпу. Десятки нападавших упали, пронзенные острыми наконечниками. Но мятежники не дрогнули и ударили прямо в стену из щитов. Сидя в седле, Марк слышал треск щитов, звон мечей, крики сражающихся. Такой битвы ему еще не приходилось видеть. Это было страшнее схваток уличных банд, свидетелем которых он был на Форуме в Риме. И страшнее, чем бои гладиаторов, участником которых ему приходилось быть. Там хотя бы шла проверка мастерства, и у каждого был единственный противник, на котором концентрировалось внимание. А то, что происходило сейчас, казалось кровавым хаосом. По всей линии боя резали, рубили, кололи.

Рядом с Марком трибун Квинт, подняв меч, подбадривал легионеров:

– Держитесь! Отбросьте этот сброд!

И тут, как раз перед их лошадьми, сквозь линию римлян прорвался мятежник с топором в одной руке и коротким мечом в другой, раскрыв в крике рот в зарослях лохматой черной бороды. Он увидел римского офицера и кинулся к нему. Размахнувшись топором, он метнул его в плечо Квинта. Марк инстинктивно натянул поводья так, что конь врезался в мятежника и отбросил его в сторону. Топор пролетел, чуть не задев ботинок Квинта, и упал в снег. Трибун наклонился в седле и вонзил меч глубоко между лопаток мятежника. Тот вскрикнул и рухнул лицом в снег, вокруг него расплылось кровавое пятно.

Квинт встретился взглядом с Марком, кивком поблагодарил его и снова сосредоточился на схватке.

Уже сказывалось численное превосходство нападавших. Легионеры с обоих концов римской линии вынуждены были отступить, пытаясь не допустить, чтобы мятежники взяли их в кольцо. Но Марк понял, что долго противостоять неизбежному они не смогут. Хриплый крик сбоку сообщил ему о новой опасности. Он резко повернул голову и увидел гибкую фигуру в кирасе гладиатора: человек бежал к нему, целясь прямо ему в грудь пикой, которую держал обеими руками. Реагировать нужно было мгновенно. Марк откинулся в седле, выставил вперед меч и поймал деревянное древко как раз в месте соединения с железным наконечником. Но ему не хватило силы парировать удар, и наконечник впился в шею его коня, проткнул шкуру и плоть и, окровавленный, вышел с другой стороны шеи. Конь жалобно заржал и встал на дыбы, древко вырвалось из рук мятежника. Марк изо всех сил сжал поводья в левой руке, но он уже начал падать назад и почувствовал, что сползает с седла.

Он отпустил поводья и с криком свалился на землю. У него перехватило дыхание, но времени приходить в себя не было. Конь попятился и лягнул ногой, обдав снегом лицо Марка. Мальчик откатился к озеру и с трудом поднялся, ловя ртом воздух. С обеих сторон легионеров теснили назад, за линию фургонов и испуганных мулов.

– Защищайте штандарт! – крикнул Квинт и повернул коня в сторону позолоченного венка с лоскутом красной материи, который высился над редеющей серединой линии римлян.

Внезапно конь трибуна споткнулся, и Квинт отчаянным рывком перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю. Конь упал на бок, у него была сломана нога.

Марк подбежал к трибуну.

– Ты в порядке, господин?

Квинт кивнул:

– Мы должны спасти штандарт. Останься со мной.

Они присоединились к небольшой группе легионеров, стоявших вокруг штандарта. Среди них был и старший центурион. Он отбивался от нападавших и кричал между ударами:

– Все к штандарту! Все ко мне!

Те, кто смог, подчинились приказу и сомкнули ряды. Квинт оценил обстановку в центре:

– Мы проигрываем.

Марк увидел, что за кольцом людей вокруг него еще идет борьба, но центр уже прорван. Некоторые легионеры побросали оружие и побежали, преследуемые мятежниками, пощады от которых они не ждали. На обоих флангах центурии сомкнулись, продолжая бой спина к спине, пока не падали замертво. Людей, защищавших штандарт, медленно оттесняли от тропы к берегу озера.

Центурион пробрался к Квинту: