Мятежник пнул их ногой, проверяя, действительно ли они мертвы, а не притворяются, махнул рукой и стал будить остальных пинками или ударами толстой дубинкой. Пленные, спотыкаясь, вышли из загона на закоченелых ногах и остановились на узкой дорожке, ожидая, что будет дальше. Со всех сторон из своих укрытий выбирались мятежники, потягиваясь и ворча. Некоторые жевали полоски вяленого мяса с хлебом, взятые в обозе. Марк смотрел на них и бессознательно повторял губами это движение. Он весь день ничего не ел, в животе громко урчало. Но пленные римляне не получили ни еды, ни воды, а прежде чем колонна двинулась в путь, им завязали глаза.

Через несколько часов ходьбы по крутым и неровным тропам колонна достигла лагеря мятежников. Когда пленников привели в лагерь, его обитатели высыпали на улицу, чтобы полюбоваться зрелищем. Побежденные римляне были связаны одной веревкой за руки. Их командир, когда-то гордый трибун Квинт, со связанными за спиной руками ковылял за мятежником, который вел их по лагерю. За ним шел Марк в синяках и порезах от падений, полученных во время перехода.

– Пленным стоять! – скомандовал голос где-то впереди, и римляне остановились.

Немного погодя Марк услышал, как рядом с ним заскрипел снег под ботинками, и с его глаз сняли повязку. Утренний туман давно рассеялся, солнечный свет резал глаза. Марк сощурился, у него заслезились глаза. Как только они привыкли к солнечному свету, он огляделся вокруг и пришел в изумление, пораженный размерами лагеря, спрятанного в долине среди гор.

– Теперь ясно, почему нам не удалось найти это место, – сказал Квинт. – Армия могла обыскивать Апеннины хоть сто лет и так и не догадаться, что лагерь здесь.

Марк оглянулся посмотреть, откуда они пришли, и увидел, что в нескольких сотнях футов от них узкая тропа исчезает в утесе, словно в сплошной скале. Он вспомнил влажный холод последнего отрезка пути, эхо шагов и звона оружия, отраженных от сплошной скалы. Квинт был прав. Лагерь мятежников очень хорошо укрыт. Единственная опасность – предатель, который может выдать его расположение. Тот факт, что еще никто не выдал, доказывал, что рабы, собравшиеся под знамя Брикса, разделяют его пламенную веру в дело, за которое он борется.

Когда со всех сняли повязки, пленных провели в центр лагеря, к самым большим хижинам. Мятежники приветствовали своих товарищей, одержавших победу над римлянами. При виде пленных их приветственные крики перешли в поток гневных проклятий. Некоторые бросали комья грязи в Квинта и остальных римлян. Благодаря своему росту и простому плащу Марк избежал худшей участи. Вся грязь досталась трибуну, его солдатам и Дециму, выглядевшему подозрительно из-за его богато расшитого плаща.

Вскоре они оказались на открытой площадке перед большой хижиной. Охрана, вооруженная пиками, оттеснила толпу, и Марк вздохнул с облегчением, когда град «снарядов» иссяк. Он постарался скрыть свое беспокойство, выпрямился и огляделся. Хижина была самая большая из тех, что он видел в долине, и мальчик предположил, что здесь должен жить вожак восставших. Если это главный лагерь, то, возможно, сам Брикс находится здесь. В душе у Марка зародилась надежда. Брикс конечно же освободит его, даже если Марк пришел вместе с Цезарем. Придется объяснить, что он был против воли вовлечен в кампанию проконсула. Марк надеялся, что этого будет достаточно, чтобы Брикс простил его.

Марк прочистил горло и повернулся к ближайшему охраннику:

– Эй, скажи мне, это хижина Брикса? Я должен поговорить с ним.

Мятежник быстро шагнул к Марку и отвесил ему пощечину.

– Закрой рот, римлянин! Будешь говорить, только когда к тебе обратятся, если хочешь сохранить свой язык. Ясно?

Пошатнувшись от удара, Марк открыл рот, чтобы ответить, но передумал и просто кивнул: ему не хотелось получить еще одну пощечину.

Мандрак подошел к Квинту и остановился перед ним, упираясь руками в бока.

– Ну что, трибун, теперь ты совсем не такой важный и могущественный. И ты, и другие римляне. Посмотри на себя. Ты не намного старше этого мальчика, еще не мужчина, а уже ведешь себя высокомерно, с надменностью, так свойственной римским аристократам. Скоро ты увидишь, что значит, когда с тобой обращаются как с рабом.

Он холодно улыбнулся и направился к входу в хижину. Проходя мимо мятежника, ответственного за пленных, он дал указания:

– Я собираюсь поесть. Держи их около хижины. Потом пусти слух по лагерю, что, как только зажгутся костры, начнется интересное зрелище.

– Хорошо, Мандрак, – склонил голову мятежник.

Когда Мандрак скрылся за кожаным занавесом, Квинт подошел к Марку и прошептал:

– Зрелище? Как ты думаешь, что они собираются сделать с нами?

Марк покачал головой:

– Не имею понятия. Но что бы это ни было, я не думаю, что многие из нас переживут это.

К тому времени, когда на открытой площадке загорелся круг костров, у хижины собралась огромная толпа. Лица мятежников освещало красное пламя. Все в ожидании смотрели на пленных. Гул толпы напомнил Марку атмосферу у Дома сената в Риме перед началом важных дебатов. Нет, не совсем так. Больше похоже на настроение толпы на Форуме перед его боем с кельтом Фераксом. Он вздрогнул, вспомнив ужас, испытанный им перед схваткой. Ужас от предстоящей встречи с человеком, который хочет убить его, и ужас от жажды крови в глазах толпы, напирающей со всех сторон.