Некоторые бросили оружие и попытались сдаться, но мятежники рубили римлян, стояли ли они во весь рост или на коленях. Несколько легионеров пытались бежать по льду, но лед ломался под ними, и они барахтались в воде, пока силы не покидали их.

Под ногами Марка раздался глухой треск, и мальчик остановился. Треск затих, и Марк сделал еще несколько шагов. Опять треск, на этот раз громче, и еще треск. Марк снова остановился, чувствуя, как бешено колотится сердце, медленно опустился на колени и, упираясь руками, пополз к штандарту, морщась, когда лед обжигал кожу. Он был уже в десяти шагах от штандарта, и тут лед снова стал трескаться. Марк затаил дыхание, лег на живот и медленно пополз. Пальцы ухватили красное полотно, на котором золотыми нитями был вышит номер когорты. Лед скрипнул под Марком, но мальчик стиснул зубы и потянул штандарт к себе. Взяв его обеими руками, он медленно повернулся на спину и глубоко вдохнул. Сосчитал до трех и со всей силой метнул штандарт через голову.

От резкого движения лед снова затрещал, и вода с плеском вырвалась наружу и просочилась сквозь плащ и тунику. Опасаясь, что лед может в любой момент разойтись, Марк пополз к берегу, пока не уверился, что лед толстый и он может встать на ноги. Он оглянулся удостовериться, что штандарта не видно, потом поспешил к остаткам когорты, столпившейся у озера. Мятежники окружили их и молча стояли с грозными лицами.

– Молодец, парень. – Центурион похлопал Марка по плечу. – Это смелый поступок. Теперь когорта может умереть, сохранив честь.

– Умереть? – повторил Квинт.

– А что же еще? – Центурион показал на мятежников. – Они в любой момент ударят, и все быстро закончится.

Но нападения не было, и обе стороны застыли на месте, тяжело дыша от напряженного ожидания.

– Почему они не нападают? – спросил Квинт дрожащим голосом. – Ради всего святого, почему?

В рядах мятежников возникло движение, вперед выступил высокий человек, направился к римлянам и остановился на расстоянии длины двух мечей от щитов. В одной руке он держал длинный тяжелый меч. Его темные волосы были связаны сзади ремешком. Марк сразу его узнал. Это был тот самый человек, который устроил засаду Цезарю и его людям на перевале несколько дней назад. Мандрак пристально посмотрел на римлян, потом сплюнул в сторону и обратился к ним:

– Сражение закончено. Вы потерпели поражение. Бросьте оружие – и вы будете жить. Если нет – умрете на месте.

Наступила полная тишина. Квинт первым опустил меч и шагнул к краю кольца. Центурион преградил ему путь:

– Что это ты делаешь… господин?

– Бой закончился. Мы старались, но потерпели поражение. Пора сдаваться.

– Нет! – рявкнул центурион. – Ты действительно думаешь, что они оставят нас в живых? Лучше умереть, как человек, чем быть изрубленным, как собака. Никто не будет сдаваться.

– Нет, будет, – выпрямился Квинт. – Я здесь командир, а не ты. И ты подчинишься моему приказу, центурион. А теперь отойди.

Глаза центуриона гневно сверкнули. Какое-то мгновение он стоял не двигаясь, потом подчинился и отступил в сторону. Квинт вышел за пределы кольца и бросил меч на снег у ног Мандрака:

– Мы сдаемся.

Легионер, стоявший рядом с ним, сделал то же самое и положил щит на землю. Потом еще один, а за ним и остальные. Они стояли безоружные. Все, кроме центуриона и Марка.

– Очень мудро поступили, – сказал Мандрак. – А теперь вернитесь на тропу друг за другом. Пошли!

С Квинтом во главе безоружные легионеры двинулись от озера сквозь кольцо мятежников, которые смеялись над ними и толкали, когда те проходили мимо.

Марк смотрел вокруг. В голове у него путались мысли. Школа гладиаторов научила его никогда не сдаваться. Но если он выберет смерть, у него не будет шанса спасти мать. Пока он жив, у него будет хоть какая-то надежда, хоть самая маленькая.

– Молодец, – похвалил его центурион. – Ты смелее того трусливого трибуна и их всех, вместе взятых. Мы умрем бок о бок, как герои.

Марк посмотрел на него, потом на море лиц мятежников, которые смотрели на них с ненавистью. Он опустил меч и тихо проговорил:

– Прости. Я не могу этого сделать. Я должен жить.

Центурион холодно посмотрел на него и кивнул:

– Ну хорошо. Я понимаю. Тогда иди быстрее, пока не поздно.

Марк отошел от него, опустив руку с мечом. Подойдя к Мандраку, он выпустил меч, и тот мягко упал на снег. Сердце мальчика тяжело билось при мысли о том, что он оставил центуриона умирать. Но пока была надежда, что мать еще жива, она управляла всеми его решениями.

Мандрак посмотрел на мальчика, проходящего мимо, и толкнул его в конец линии пленных римлян. За спиной Марк услышал крик центуриона:

– За Рим! За Рим!

По обе стороны от Марка лежали груды тел. Позади послышался звон клинков и удары оружия о щиты. Затем раздался победный клич и хриплый рев мятежников, приглушенный снегом, сыпавшимся на долину.

Пленных легионеров и Децима с его людьми соединили с погонщиками мулов, которые стояли на тропе под охраной нескольких мятежников. Все они были надежно связаны. Мандрак приказал остальным своим людям снять с убитых неповрежденные доспехи и собрать оружие. Раненым римлянам, независимо от тяжести раны, перерезали горло, а раненых мятежников заботливо погрузили на телеги и в фургоны. Мертвых снесли на виллу и там сложили погребальный костер из тех горючих материалов, что остались после утреннего налета.