Шрифт:
Чемоданчик с деньгами он положил па сиденье рядом с собой, а под деньгами лежана еще и драгоценная дискета...
— Сколько дорог ведут в Семь Колодцев? — спросил вдруг Геннадий у С ту Деникина. — Узнай у водителя.
— Единственная. Через пару километров будет поворот — и дорога на Семь колодцев, — ответил водитель и привлек внимание своих пассажиров к машине на противоположной стороне: — Глядите, какой-то поц на иранской машине. Точно, кто-то ему шипы проткнул, у нас не любят этого.
Проезжая мимо, Геннадий и Студеникин проводили взглядом старый драндулет. Обычная история: выставив красный треугольник, неудачливый хозяин возился с колесом под палящим солнцем.
Геннадий встрепенулся: вытирал пот с липа и провожал взглядом их открытый джип, несомненно, Яшка Зельцман, он же Гольдман, он же похититель казацкой мошны, ибо другого такого глупого везунчика не водилось на всей планете. Для Гены Крокодила он являлся самым желанным евреем, ошибиться он не мог.
Первым желанием Геннадия было крикнуть водителю: «Стой!» — а со вторым желанием тотчас кинуться к драндулету. Он сдержатся так сильно, что засосало под ложечкой. Не в Москве, нечего светиться.
— Сергей, спроси водителя, кто на таких машинах разъезжает? — слегка толкнул он в бок Студеникииа.
— Эмигранты, — перевел ответ Студеникин. — Свои считают позором иметь иранский и вообще арабский автомобиль.
Джип тем временем открутил уже метров триста от «жиана».
— Тормозни! — крикнул Геннадий, и водитель недоуменно уставился на Студеникина.
— Шеф просит остановить, — сказал он водителю, сам ничего не поняв.
Джип подъехал к обочине.
— Что случилось?
— Сдается мне, это наш конкурент, может опередить пас. Поговорить надо, — прищурившись, ответил Геннадий. — Переведи.
— Ух! — обрадовался водитель. — Беседуйте. Я ничего не вижу. Подъехать к нему?
Он по-своему и кстати понял, что значит «поговорить с конкурентом»: в Израиле выскочек не любят.
— Не стоит, — рассчитал ситуацию Геннадий: он подойдет к «жиану» под прикрытием деревьев и не привлечет внимание Яшки. — Оставайтесь здесь...
И шагнул в пекло.
Яков качал ножной насос, часто отдыхал и не увидел человека, подошедшего с обратной стороны. Шипел насос, пыхтел Яша, драгоценный чемоданчик лежал на сиденье.
Геннадий простил Якова. Открыв чемоданчик и убедившись в сохранности искомого, он закрыл его и потопал не спеша в обратную сторону. Ну ничего не свершилось в мире за это время, ничегошеньки!
Вот и драгоценный чистейший песок. — указал он на чемоданчик в левой руке. — Договорились мирно, поворачивайте назад, командировка закончилась раньше времени.
Водитель удовл створен но кивнул и развернулся на пустой трассе. Его дело маленькое.
Когда джип поравнялся с «жианом», Гена Крокодил встал во весь рост, поднял над головой чемоданчик и крикнул ликующе, как делают это поймавшие птицу счастья:
— Придет, Яшка!
И расхохотался во всю ширь объемистых легких. Еше хотелось станцевать, не отхоля от кассы.
Яков от дикой жары мало что понял, но подкралось нехорошее чувство, как тошнота, и он заглянул внутрь «жи- ана». Понял все. Сердце сжалось до проколотого колеса. Ехать стало некуда.
Ибо в Талмуде сказано: если колесо спустило — несчастье, значит, хорошее несчастье впереди.
Песок для богатого пациента брали по пути из аэропорта Шереметьсво-2. На причале Москвы-реки с правой стороны всегда большие горы, словно специально по случаю.
Повеселевший Гена Крокодил не поленился ради хохмы преодолеть препятствия на пути к такой горе. Молодым козликом он скакнул через канаву, левой ступней угодил на камешек, прокатился на нем. как на ролике, и, потеряв равновесие, упал. Левым виском ударился о выступ железной балки.