Шрифт:
— Я человек откровенный, Игорь Петрович, порой это вредит мне, но как вы собираетесь уговорить японцев? Неужели у меня глупая команда? — искренне спрашивал губернатор.
— Извините, но у вас команды нет, — честно ответил Судских.— А есть желающие погреть руки на вашей прямолинейности и те, кому вы прежде раздавали обещания. Прямолинейность — не искренность. Как бы голосистый» Кобзой ни пел подряд любые песни, любимым ему не стать. * Хоть русские, хоть хохлацкие, хоть белорусские.
— Потому что еврей?
— Потому что не Бернес. Важно иметь дар Божий. Понимаете, о чем я?
Губернатор медленно кивнул.
— Я собираюсь расположить японцев к себе искренностью, но с Божьей помощью. Бог для всех един, генерал, для всех родов войск и народов.
3-13
у
Проделка Яши Зсльцмана-Тристенко с казачьими деньгами даром не прошла, слухи о ней доползли и до Мастачного-младшего. Ладно бы деньги — этот прохвост утянул с собой дискету, с которой Альберту Васильевичу страстно хотелось познакомиться. На казачьи денежки он не зарился, при всей внушительности суммы. Казаки что осы, только растревожь. А вот дискету он хотел иметь в собственное пользование. Но как? Крокодила Гены нет, а Яшка, по сведениям, жив.
Со дня разгрома его ларьков он первым делом уладил недоразумение с баркашами, выплатил отступного, но заново налаживать сеть торговли не стаз. Когда одной ногой стоишь за порогом, лучше не обременяться обузой. Отчим последнее время не жаловал, игры в купцы-разбойники закончились — пора уезжать подобру-поздорову.
И все же о дискете он рассказал отчиму.
Мастачный-папа дал исчерпывающий совет:
— Понимаешь, сынок, я в эту бесплотную идею не верю. Семейка сволочная, но палец им в рот не клади.
откусят вместе с головой. А вот продать идею смысл есть. Только не опоздал ли ты? Казачки посылали в Израиль соглядатаев и вернулись ни с чем. Давай-ка я тебя с нужным человеком сведу? Поговори...
— Только не с Самшитовым! — отрекайся Атьберт Васильевич. — Глупый донельзя.
— Обижаешь, сынок, — открещивался и отчим. — Я хоть не в больших звездах хожу, а в людях разбираюсь. Я тебя с Новокшоновым сведу, это казачина подлинный, лампасы не зря носит.
Встреча состоялась вскоре.
— Я, конечно, очень заинтересованное лицо, так как наша казацкая казна понесла большие убытки, но хотелось бы знать, о какой штуке идет речь? — спросил первым долгом Новокшонов. Он уже догадался, что «фирма» могла здесь поправить дела, и хотел знать, насколько ло- ховат проситель.
Не стану лукавить, — отвечал Альберт Васильевич.
– На дискете записаны важные расчеты. Сами по себе они ничего не стоят, но вместе с другой половиной расчетов это будет хорошим подарком мне на старость. О ваших процентах сговоримся.
Тактический ход Альберта Васильевича был прост. Если дискета у казачков и те не знают о ее предназначении, они много не запросят, но в долю пожелают войти. Если они ничего о ней не знают, тогда разговор пойдет- о другой пене за услугу.
— Дрянь какая, — упер крепкие руки в колени Новокшонов. Отвечал честно: — Мы этого прохвоста нашли, но своего не получили. Обошли нас, и Яшка под страхом смерти ничего не сказал. Украти у него чемоданчик, и всс туг.
Здесь Анатолий Матвеевич притемнялся. Яшку-горемыку пытали до синего свиста и зазря: с первого знакомства с казаками им овладел дикий ужас, он стал заикаться, а на втором допросе вообще потерял дар речи. Казачки посчитали это еврейским мужеством. Пообещапи нарезать ремней со спины — молчит. Только мычит. Вынули свои ремни для обычной порки - обделался. Снова решили поговорить по душам — хлопнулся в обморок от самого предложения. Отвечала жена: у глупого Яши деньги отняли. и теперь они самые бедные евреи на всем белом свете. Ей поверили и, оставляя славный город Иерусалим, плюнули в сердцах па мостовую, дабы не возвращаться в землю обетованную никогда.
— 11о выход есть, поднял указательный палец Ново- кшонов. — Свяжусь с нужными людьми, они дискету вашу из-под земли достанут. Казаки — не палачи, зато русская мафия мертвого растрясет. Позвольте узнать, сколько стоит такая работа?
• - Сколько? — прикидывал в уме Альберт Васильевич. — А сколько вы хоти те?
— Господин хороший, не оказался простаком Ново- кшонов, — взвесьте ценность вашей старости, паши потери от этого басурмана и пляшите от двух начал.