– Да так, ни о чем. Тебе здесь нравится?

– Да, – она осекается, – Почему мне должна не нравиться моя работа?

– Не знаю, – я пожимаю плечами, – Много зарабатываешь?

– Мне хватает, – улыбается она, – Деньги не главное в жизни.

– Но с ними жить намного проще.

– Ты ошибаешься, – отрезает она и замолкает.

Я пожимаю плечами, допивая свой виски. Наливаю еще, прямо из бутылки.

– Сколько я должен за нее? – киваю на бутыль среднячкового пойла

– Нисколько. Она стоит тут черт знает сколько времени. Здесь в почете пиво, – она улыбается мне снова, и мне становится тепло от ее улыбки.

– А твой… Начальник не будет против?

– Руся? Я тебя умоляю. Он мечтал о том дне, когда кто–нибудь приговорит ее.

– Почему не выбросить?

– Нельзя выбрасывать еду или напитки. Между прочим, в некоторых семьях дети голодают.

– Ну, эта бутылка им все равно не поможет.

– Почему же? – она закидывает полотенце на плечо. Забавный жест. – Хочешь помочь голодающим детям?

– Могу попробовать, – мне снова становится смешно.

Эрик Кааск и благотворительность? Это что–то новенькое.

– В каждом торговом центре есть корзины пищевого банка. Туда можно положить продукты, которые распределяют между бедными семьями. Эта бутылка стоила пятнадцать евро. Купи на них еды и положи ее в такую корзину.

– А почему просто не дать денег бедным? Или приюту?

– Потому что деньги – это просто бумага. Ребенок, который хочет есть, не поймет их ценность. Он не может съесть бумагу. А вот тарелка каши с маслом, или кусок хлеба с вареньем – это для него имеет ценность.

– Понял тебя. Попробую на днях, – я улыбаюсь

– Обещай мне, – ее лицо становиться серьезным.

– Что?

– Обещай, что потратишь пятнадцать евро на еду и отдашь ее бедным.

– Обещаю, – я смеюсь, – Завтра же дам распоряжение своей домработнице. Она как раз по субботам закупает продукты.

– Нет, – она хмурится, – Ты должен сделать это сам.

– Почему? – меня удивляет настойчивость ее тона

– Потому что я так хочу.

Меня словно прошибает током, я медленно обдумываю сказанное ей, а потом спрашиваю, затаив дыхание:

– Ты всегда получаешь то, что хочешь?

– Почти, – она опускает глаза и делает вид, что снова протирает стойку.

Но я знаю, что это притворство, столешница чистая и блестит от постоянной полировки.

– И что же тебе не удалось заполучить?

– Это не твое дело, – резко отвечает она.

Я остолбенел и раскрыл рот от удивления.

Почему она так злится, отвечая на простые вопросы? Где та милая девушка, с которой я познакомился? Неужели Игорь был прав, и она слегка того?

– МАЗИЛА! – кричит толпа позади нас.

Она поднимает глаза на большой экран, и с досады бросает полотенце на стойку

– Блин, автогол! Ничего, они еще отыграются, – она качает головой и прикусывает губу.

Теперь она становится похожей на девчонку, у которой отобрали любимую игрушку. Я совсем потерялся в переменах ее настроения.

– Ты можешь посмотреть повтор, – говорю я, выдержав паузу.

– Нет, нет, нет. Ты не понимаешь. Повтор – это не то. Посмотри на всех этих людей, – она окидывает взглядом зал, – Они пришли сюда ради того, чтобы видеть все вживую. В реальном времени. Сейчас на другом конце света лучшие из лучших начали битву за титул, которым удостаивались всего восемь стран, – она замолкает, – Всего восемь, Эрик! Ты даже не представляешь, что значит смотреть сейчас это матч.

– Я, правда, не представляю. Я никогда не смотрел футбол, – говорю я, и пожимаю плечами, – Я даже правил не знаю.

– Господи Боже, тебе сколько лет? – она закатывает глаза.

– Тридцать девять, – отвечаю я.

– И ты ни разу не смотрел футбол?

– Нет.

– То есть ты прожил половину жизни и не видел ни один матч? Ни один чемпионат? – она недоверчиво прищуривается.

– Нет, – я улыбаюсь и хмурюсь.

Я искренне не понимаю, что такого в том, что человек не смотрит футбол? Что такого особенного в этой игре?

– Да ты просто лузер! – она хохочет, и забирается на стойку.

Да, просто садится на столешницу, свесив ноги.

– Смотри на поле, – я поворачиваюсь к экрану, – Мальчики в желтых футболках – сборная Бразилии, как ты понял. В синих – Хорватии. Сборная – это лучшие игроки. Лучшие из лучших. Они играют в разных клубах, но раз в четыре года собираются, чтобы защищать честь страны.

Я внимательно ее слушаю, смотрю на поле, по которому перемещаются игроки и понимаю, что ничего не понимаю.