Она садится, кладет руки на клавиши и начинает играть.

Я подхожу ближе и, как завороженный, слушаю. Мелодия не знакома мне, но она очень красивая. И грустная.

– Ты можешь спеть? – вырывается из меня, и я замираю.

Она на секунду останавливается, и начинает играть дальше. Потом она делает вдох и поет:

Дотянись рукой – твоя. Нельзя, нельзя

Не смотри мне так в глаза.

Нельзя, нельзя.

Вспоминать, как рука в руке лежала, нельзя

Мне теперь мира мало, хоть мир во мне

На секунду звуки стихают, и я стою оглушенный этой тишиной. Дана продолжает:

Обманув саму себя, попала в плен

Мне всю ночь играл рояль

Шопен, Шопен

Поцелуй на моих губах горит огнем

И вся музыка сейчас ему, о нем

Звуки снова стихают, и она смотрит на меня.

– Странный выбор репертуара, – пытаюсь пошутить я, – Ты красиво поешь. И играешь тоже неплохо.

– Спасибо, – произносит она, закрывая крышку, – Он прекрасно настроен. Мне пора.

– Вызвать такси? – произношу я, пытаясь скрыть разочарование в своем голосе.

– Да, если не трудно. Где у тебя туалет?

Я указываю на дверь у выхода, и она скрывается за ней.

Заказываю такси, машину обещают через семь минут. Я подхожу к входной двери и опираюсь на нее. Слышу, как шумит вода в раковине и улыбаюсь.

Просто помыла руки или стесняется спустить воду в унитазе? Я давно заметил, что у женщин есть какой–то пунктик по этому поводу. Как будто ходить в туалет для принцесс противоестественно.

Дана выходит, и робко улыбается. Я помогаю ей надеть куртку, и не нарочно поправляю выбившийся локон за ухо. От этого жеста она замирает и оборачивается. Я смотрю на нее, и замечаю, что глаза у нее необычного цвета. Темно–зеленые, как малахит. А вокруг зрачка янтарный ободок.

– Оставь свой номер – прошу я, но она качает головой.

Я открываю дверь, она поворачивается, чтобы выйти, но резко останавливается. Целует меня в щеку и шепчет на ухо:

– Если я тебе понадоблюсь, ты найдешь способ увидеть меня снова.

ГЛАВА 4

Следующие две недели я честно пытался выбросить ее из головы.

Я работал, совещался, ходил на встречи. Я даже один раз переспал с какой–то блондинкой, которую встретил в ресторане во время одной из встреч с инвесторами. Она спала в моей постели, а я всю ночь не сомкнул глаз, смотря на отражение в натяжном потолке. Два силуэта – мужской и женский. Так естественно, обыденно и привычно, но это не помогло. Я смотрел, как белые волосы разлетелись по подушке, как чье–то тело мирно вздыхало рядом, и мечтал только об одном.

Я хотел, чтобы на ее месте была Дана.

Я не поправил пледы на следующий день после ее визита, не убрал открытую бутылку с водой с пола. Я испытал дикое разочарование, когда Хельга привела все в первоначальный вид. Я даже купил огурцы, налил в графин воды и нарезал пару штук туда. И это, правда, было намного вкуснее воды с лимоном. Я хотел, чтобы эта комната сохранила легкий след, который оставила Дана своим недолгим присутствием. Иногда мне даже казалось, что рояль издает звуки. Я серьезно.

Я никак не мог выбросить ее из головы. Постоянно думал о ней. Постоянно – это значит, что я просыпался от того, что она мне снилась. Засыпал, видя ее лицо перед глазами. Мне казалось, что я везде ее вижу – в офисе, в ресторанах, в клубах, за окном машины. Я помешался, ни дать, ни взять.

Вот и сейчас я сидел на обеде с Игорем, он мне что–то говорил, а я не расслышал ни слова. Потому что вспомнил, как она играла на рояле в моей гостиной и пела песню. Я нашел ее и скачал на свой мобильник. Иногда включал ее, сидя за роялем, на котором я даже не умел играть. Я просто открывал крышку, слегка прикасался к клавишам, пока играла песня и внимательно слушал. Каждое слово.

Я хочу, чтоб это был сон

Но, по–моему, я не сплю

Я болею тобой, я дышу тобой

Жаль, но я тебя люблю

Я псих.

– Эрик, что с тобой? Ты меня вообще слышишь? – выдернул меня в реальность голос Игоря

– Да, слышу. Просто задумался.

– О той девчонке? Из клуба? Как ее звали…

– Дана, – перебиваю я и осекаюсь.

– Да ты запал! – смеется он, – Хотя она хороша.