— Жду! — рявкнул шеф и, чертыхнувшись, вышел.

@

Андрей сидел за длинным полированным столом, на котором лежал жесткий диск. Шеф нарезал круги по кабинету.

— Ты с ума сошел?! — Он выдвинул стул и сел напротив. — Это же беспредельщики! Хочешь, чтобы нас взорвали?

— Саш, не кипятись. Они не станут рисковать.

— Ты Сереге звонил? Он приедет дней через десять. — Стул под шефом жалобно заскрипел.

Андрей отрицательно покачал головой.

— И так башка раскалывается, а тут еще этот геморрой. — Маркелов кивнул на диск, встал и подошел к стеклянному бару, сплошь заставленному бутылками. Выбрал самую пузатую и щедро плеснул в бокал: — Будешь?

Андрей отвернулся.

@

…Его вызвали в кабинет директора прямо с урока литературы, и он решил, что это из-за ночного происшествия — они с Санькой Маркеловым, совершив рейд в столовую, надыбали хлеба и колбасы. А потом устроили грандиозный пир для одноклассников. Пацаны, покатываясь со смеху, изображали поваров с вытянутыми рожами, которые припрутся на кухню ни свет ни заря готовить завтрак.

Утром на линейку прибежал завхоз и, злобно сверкая глазами, объявил, что колбаса была отравлена, дескать приготовили ее для мышей, которых в здании и вправду было немерено. «Если не признаетесь, кто это сделал, через час помрете», — добавил он. Завхоз был гнилой, и все это знали. Верить ему — себя не уважать. Андрей решил промолчать, а двое из их спальни оказались слабаками — сдали их с Саньком. Завхоз, довольно заржав, пригрозил расправой. Расправа могла заключать в себе все что угодно — от битья армейским ремнем до чистки тонны овощей. Санек после линейки предложил бежать, и Андрюха, подумав, согласился. Но их плану не суждено было сбыться. Андрюхина мать по настоянию дяди Володи забрала его домой, о чем ему и сообщили в кабинете директора, а Маркелов остался один на один с завхозом.

Весь вечер Андрюха ходил сам не свой. Дядя Володя попросил его на пару сходить к нему домой, чтобы притащить ковер, который понравился мамке. Деваться было некуда, и он поплелся. По дороге, правда, попытался сбежать… но дядя Володя крепко схватил его за руку и попросил объяснить, что происходит. Не в Андрюхиных правилах было трепаться, однако пришлось рассказать и про ночную вылазку, и про линейку, и про Санька, который теперь отдувался за него, Андрюху. Ни слова не говоря, дядя Володя повернул к интернату.

Когда они подошли, совсем стемнело. В дежурке горел свет. Дядя Володя попросил подождать его на крыльце, но Андрюха глянул на него так, что все вопросы отпали. Дверь им открыла сторожиха. На вопрос, где Кузьмич, она, уперев руки в боки, рявкнула: «Домой уперся…» Не поверив, Андрюха оттолкнул ее и рванул в подвал. Посередине подвала на полу сидел Санек, обхватив голову руками. Вокруг него прохаживался Кузьмич с кожаным ремнем, на конце которого болталась тяжелая бляха. Он поднял руку, чтобы в который уже раз полоснуть Саньку по спине, но сделать это не успел — дядя Володя уложил его в нокаут с одного удара.

@

— Эй, ты меня слышишь? — Сашка вернул его из детства, и, не поморщившись, в один глоток осушил полбокала. — Не собирался же похмеляться. А все из-за тебя!

— Да ладно, Сань. — Андрей постучал пальцем по диску.

— Тебе весело, да? А у меня на столе лежит ядерная бомба! — Он кивнул на диск.

— Не преувеличивай. Ты зачем вообще в офис приехал? Нет бы сразу домой…

— Да я задницей почувствовал: что-то тут происходит. — Сашка выдохнул и допил содержимое. — Был я дома, но моя с порога как начала пилить, так я развернулся и сюда рванул. Лучше б дома остался, ей богу…

— Да не переживай ты. Все будет о'кей.

— Надеюсь, — проворчал шеф.

— Теперь так. Парни сделали свою работу. Нужно оплатить. Плюс дорога… Еще надо пересмотреть нашу систему безопасности. Предлагаю к ним и обратиться.

— А других кандидатур нет? — поморщился Маркелов.

— Есть и другие, но эти лучшие. — Андрей усмехнулся.

— Ладно, — проворчал шеф, — пусть выставляют счет.

— Обход! — В палату вошла старуха санитарка. Она сосредоточенно смотрела на что-то позади меня. — Убери с тумбочки яблоки. Почему не поела?

— Не хочу. — Я пожала плечами.

Санитарка недовольно покачала головой и прикрыла дверь.

@

— Добрый день, Ева. Как самочувствие? — улыбнулся Глеб Викторович.

Красивый доктор был любимцем медперсонала. Дежурная улыбка благополучного человека выстраивала невидимую стену между ним и его собеседниками. Этакий пример здоровой психики, респектабельности и столичного лоска. Рядом с ним любой чувствовал себя букашкой и посредственностью. Он продолжал улыбаться, раскачиваясь на носках дорогих туфель. Пришлось напустить на себя чопорный вид и вежливо ответить на приветствие. Без книксенов день прожит зря.

— Как самочувствие? Жалобы есть? — продолжал издеваться он.

— Благодарю. Все хорошо. Я хочу домой, — выпалила я.

— Так скоро? — Напустив на себя печальный вид, Глеб Викторович прошелся по палате, шурша белоснежным накрахмаленным халатом. — Сейчас вам нужно больше отдыхать. Это важно. Сон — лучший лекарь. Вы должны слушаться меня. Спать…

Доктор говорил еще что-то. Мне не хотелось вслушиваться в его сентенции об очевидных вещах. Он говорил уверенно и безапелляционно. Будто все его рекомендации нужно было немедленно и безоговорочно выполнять.