Ближе к вечеру появился Перебийнос. Он отвел меня в сторонку, огляделся, высматривая, нет ли поблизости кого, чьим ушам не положено знать о разговоре.

– Я беседовал с упомянутой особой. Ваш рассказ нашел сочувствие и был воспринят всерьез. Это значительно облегчает наше положение.

– Что я должен делать?

– Учитывая деликатность дела, вам предстоит встретиться с этим человеком в укромном месте и обсудить все, после чего решить, какие конкретные действия следует предпринять. Вы готовы?

– Еще бы!

– Тогда он ждет вас в полночь за лагерем, около заросшего пруда. Запомните – лягушачий пруд.

Он подробно объяснил, как туда добраться, заставил повторить и, только убедившись, что я все понял, расстался со мной.

Оставшиеся до встречи три часа я провел в какой-то лихорадке. Примечательно, что важные встречи в этой истории происходили в полночь, но что поделаешь – время наиболее подходящее для дел тайных. Похоже, в своей борьбе я получал поддержку какого-то влиятельного лица, а значит, противостояние с таинственным врагом в одиночку заканчивалось. Груз ответственности и сомнений больше не будет тянуть меня к земле. Может, я встречусь с этими врагами' честно, лицом к лицу. Да только вряд ли – они действуют исподтишка.

Если день пролетел быстро, то теперь мне казалось, что время до предела замедлило свой бег и стрелки часов ползут еле-еле. Но вот почти двенадцать – пора! Я направился в указанное место, привычно отвечая на оклики караульных.

Лагерь я преодолел без труда, равно как и сразу отыскал место, как нельзя лучше подходящее для тайных свиданий, оно было укрыто со всех сторон и совершенно не просматривалось из нашего лагеря.

По дороге мне припомнился разговор с моим другом Осиповским. Эх, эти зимние московские ночи, которые мы коротали с Тимофеем Федоровичем, вернуть бы их, тихие и спокойные времена! Мы тогда обсуждали античную задачу об Ахилле и черепахе. Ахилл бежит за черепахой и преодолевает половину расстояния, но остается еще половина. Он пробегает еще половину, но остается тоже половина. Отсюда вывод – он никогда не достигнет, как бы быстро не передвигался, медленную черепаху.

– В этой абсурдной загадке есть не только математический казусный смысл, но в некотором смысле философская назидательность. Ведь так и мы, обычные люди, стремимся к каким-то неясным или вполне оправданным целям, идем по пути совершенствования, но, ограниченные своими возможностями, общественными условиями, табу, никак не можем перешагнуть черту, обогнать свою черепаху. Для этого необходим полет, стремление и возможность преодолеть магию чисел, стремящихся к уменьшению. Тогда мы выходим на новый участок пути, и там… Там маячит уже другая черепаха. Но это все-таки уже не та черепаха, и мы совершили невозможное…

Эти слова врезались в мою память. Осиповский почему-то считал, что мне удастся преодолеть «магию исчезающих чисел» и выйти к новым горизонтам, увидеть этот мир иным, отличным от привычного. Сейчас у меня возникло неясное ощущение, что я приближаюсь к своей черепахе. И эта встреча – еще один важный шаг.

Было ветрено и зябко. Кутаясь в темный плащ, я стоял на возвышенности, откуда при свете луны хорошо просматривались речная протока, ивовые кусты по краю обрыва, осока, в которой основательно запутался ветер. За своими мыслями я и не заметил, как сзади меня бесшумно появился невысокий человек, закутанный в черное, и тронул меня за плечо.

– Я рад, что вы пришли, – негромко произнес он.

– Это мой долг – служить государыне и Отечеству! – В этих моих словах была бравада и некоторая претензия, но меня можно простить, поскольку я чувствовал, что сделал серьезное дело и теперь могу немного напустить на себя важности.

– Надеюсь, вы соблюли условия о секретности дела? – вновь произнес незнакомец.

– Конечно.

– Вы нам очень помогли, – протянул он каким-то странным голосом и откинул капюшон. К величайшему удивлению, я увидел лицо подручного барона-драгуна – солдата Прянишникова…"

Я взглянул в окно. Скоро рассвет. Надо хоть немного отдохнуть. Мне опять приснился город. Этот сон был еще более четким, чем вчерашний. Я брел по улицам города и, как положено во сне, приходил вовсе не туда, куда намеревался. Дороги здесь запутаны, каждый шаг чреват опасностью. Город был мертв. Это открытие я сделал еще вчера… Сегодня я понял, что в нем была какая-то жизнь. Но жизнь иная, не укладывающаяся в моем сознании. Чуждый и такой близкий город, чуждая и такая близкая жизнь, теплящаяся рядом… Контуры города очерчивались все яснее, я будто пробивался туда сквозь пыльную бурю… И вновь я очутился перед шахматной доской. Зачем я здесь? Почему все пути города ведут сюда?.. Неожиданно загрохотал гром. Тут же я понял, что это вовсе не гром, а звон будильника, тащивший меня обратно, возвращавший в мой, такой привычный твердый мир. Перед тем как проснуться, я услышал… нет, прочел… нет, прочувствовал каждой частицей своего тела слово, завибрировавшее во мне, отдававшееся ноющей болью… АБРАККАР!…

– Что с тобой, милый? – испуганно произнесла Аля, прижимаясь ко мне. – Ты кричал во сне.

– Ничего. Я в порядке…

В управлении меня ждал обычный, милый моему сердцу сумасшедший дом. Еще вчера уважаемый полковник Пиль буквально остолбенел, когда я сообщил ему, что нашел Вампира. Это был долгожданный праздник души. Значит, с нас слезут и министерские, и местные власти, не будут портить нервы, требовать результатов по «глухарю»…

И теперь не нужно с содроганием ждать очередного марта месяца, не надо ломать голову, как изобличить таинственного злодея.