Дима посмотрел на меня внимательно:

– Тогда каждый человек должен выбрать между добром и злом. Или уйти в сторону и привыкать к роли растения.

– Можно изменить предначертанное?

– Например?

– Например, тебе говорят, что вскоре, через энное количество дней, ты протянешь ноги. И что тогда?

– Если это настоящее предсказание, а не обалдуйство вроде телевизионных астрологических прогнозов, тогда действительно остается протянуть ноги. С вероятностью в восемьдесят процентов.

– А двадцать процентов?

– Двадцать процентов – это свобода твоего выбора. Это твой шанс что-то изменить.

– Перевести стрелки.

– Какие стрелки?.. Слушай, Витя, ты не перегрелся на солнце?

– Который день солнца нет.

– Меньше всего я ожидал услышать подобные вопросы от тебя. Это что, обращение скептика в веру?

– Как же, жди. Не думай, что меня так потрясли твои вчерашние антинаучные изыскания. Просто интересно… Ладно, я устал. Спокойной ночи.

– Спокойной. – Дима поднялся.

У дверей он внимательно, с ног до головы, осмотрел меня, будто какое-то диковинное существо, покачал головой и вышел… Ну все, докатился ты, сыщик. Скоро тоже в левитанты подашься. Будешь столоверчением заниматься и астрологические прогнозы высчитывать. А куда денешься, если в последние дни одни левитанты вокруг? Да еще когда происходят события, мягко говоря, странные.

До Али я дозвониться так и не смог. Старушечий голос сообщил, что ее не будет. Меня кольнуло беспокойство.

Придя утром на работу, я дал задание установить, кто проживает в семнадцатом доме по улице Клары Цеткин, в квартире, где я видел вчера странную компанию. Только я успел уйти с головой в бумажную работу и разнести по телефону начальника Тимофеевского РОВД как началась настоящая работа. Мои ребята из отдела по «тяжким» взяли сопливого щенка восемнадцати лет от роду Сергея Ракушкина, Он с приятелями грабил на Западной трассе водителей-дальнобойщиков. На них только в наших местах – два трупа. В соседней области на них висит убийство работника милиции. К сожалению, Ракушкин пока единственный, кого мы знаем из всей банды. Сейчас с лим в кабинете работали начальник «тяжкого» отдела Городников со старшим опером Володей Алимовым. Я отправился посмотреть на эту сцену.

Ракушкин, прыщавый, плюгавенький мальчишка с короткой стрижкой «под крутого», совершенно неуместной для его тощей шеи и маленькой головы, скрючился на стуле и бросал злобные взгляды на моих сотрудников. Две недели назад банда взяла питерскую фуру. Один водитель чудом остался жив – умудрился вырваться и убежать в лес. Но перед этим он увидел, как зверски избили его товарища, а потом этот прыщавый гаденыш долго, с остервенением тыкал стальным метровым штырем в распростертое тело и размазывал по лицу чужую кровь.

– Хочу адвоката, – упрямо долдонил Ракушкин. – Меня арестовали не правильно. Я на вас буду жаловаться…

– Пожалуешься? – спросил я, заходя в кабинет. – Я начальник уголовного розыска. С удовольствием выслушаю твои жалобы.

– Ну, эта… – Ракушкин приосанился. – Все не правильно. Арестовали зазря. Я ничего не делал. Адвоката не дают. Когда забирали, чуть руку не вывихнули. А этот, – он указал на начальника отдела, – меня толстой книгой по голове ударил… Больно, блин!

Я смотрел в его мутные глаза и думал: где тот механизм, который превращает человека в чудовище? Что служит толчком, заставляющим убивать, насиловать? Может, Дима и Аля правы, действительно зло живет само по себе и собирает свою кровавую жатву?

– Ты, Ракушкин, задержан по подозрению в совершении разбойных нападений и умышленных убийств.

– Это вранье! Все вранье! Ничего такого я не делал. Честное слово…

– Адвокат тебе будет. Уже вызвали. Чуть позже будет.

– Я без адвоката говорить не стану… Я свои права знаю!

– Будет тебе и следователь, и адвокат. Будет тебе и кофе, и какао с чаем.

Я взял стул и уселся напротив Ракушкина. Судя по всему, уперся он основательно, кто-то ему насоветовал, как вести себя в милиции. Колоться он не собирался. А расколоть его надо было во что бы то ни стало. Прошла информация, что банда завтра обещала /строить еще одну «мокруху». Значит, опять труп, опять слезы и похороны.

– Вот ответишь, где твои подельники, и все тебе будет…