Можно подумать, что раз здесь живут две женщины, все будет в оборках и миленько, но это не про Бриар. Как и я, она фанат резких линий и нейтральных тонов, и она разбирается в художественном оформлении. Мне всегда было интересно, почему она занялась модельным бизнесом, а не стала фотографом; она преуспела бы в этом.

– Чувствуй себя как дома, - говорит она, бросая сумку на диван и проходя на кухню.
– Ты голоден?

– Я бы поел.
– Я немного сбит с толку фотографиями, которые она развесила в фойе. Бриар была не самым тщеславным человеком из тех, кого я знал. И изображения ее модельной карьеры передо мной стали шоком для моего организма.

– Когда ты их здесь повесила?
– интересуюсь я.

– Мои родители увеличили, поставили в рамки и прислали их мне. Чтобы не забыть, откуда я, - отвечает она.

– Они красивые.

– Надеюсь. Ты снимал. Помнишь?

Я посмотрел на первое фото, и на меня нахлынули воспоминания.

– Я закрываюсь. Вас записать?
– спрашиваю я девушку, вошедшую в мою двухкомнатную студию.

– Приду в следующий раз, - шепчет она, поворачиваясь к двери. Если бы это был любой другой день или другая девушка, я бы, наверное, дал ей уйти, но что-то во мне заставило меня узнать у нее, чего она хочет.

– Эй, подожди. Чем могу помочь?

Она медленно поворачивается ко мне с побледневшим лицом, и я могу разглядеть, как дрожат ее руки, державшие листок бумаги.

– Я не знаю, сможешь ли ты помочь. Но ты единственный фотограф в городе. Делаешь портфолио?

– Как у моделей?

Эта студия была у меня в течение трех лет, но меня никогда и никто не просил о таком. Большую часть времени я снимал то пейзажи, то новорождённых, то школьников. Я не против попробовать что-то другое, но не думаю, что она подходит для модельного бизнеса – слишком невинна для этой индустрии.

– Да. Мама отправила мои фотографии на один кастинг. Думаю, кому-то понравилось, как я выгляжу. Они прислали это письмо и попросили сделать портфолио, - она протягивает мне скомканный листок бумаги.
– Ты делал это раньше? – ее лицо заливается румянцем, от линии роста светлых волос и вниз по стройной шее.

– Я сделаю. Посмотрим, что можем снять.

Беру ее за руки и веду в заднюю часть комнаты, где был установлен холст, который я обычно использовал фоном для съемки новорожденных. Мы сделаем это.

– Детка, как тебя зовут?

– Бриар Кеннеди, - говорит она, уставившись вниз на свои туфли.

– Бриар, мне нужно, чтобы ты не была такой стеснительной. Просто стой там и делай, как я скажу. Мы сделаем для тебя пару снимков.

Я устанавливаю камеру на штатив и, смотря через экран, вдруг точно понял, что режиссер в ней увидел. Ее невинность – это соблазн. Она чиста и сладка. Это то, что понадобится в этой индустрии в будущем. Интерес к анорексичкам быстро пройдет.

– Повернись налево и посмотри на меня через плечо, - велел я, наблюдая, как она осторожно поворачивается, пока не сделала так, как я хочу.

– Вот так?

– Идеально,- бормочу я.

Быстро защелкал звук камеры.

Тонкая лямка ее топа слетела вниз по руке. Обняв себя другой рукой, она схватила ткань и вернула ее на место.

Вот оно.

Совершенство.

– Я думаю, у нас получилось, - я вытаскиваю карту памяти из фотоаппарата, беру ноутбук и загружаю около тридцати фотографий, сделанных за минуту.

– Это все? Я думала, будет дольше, - говорит она, встав за мной и положив руки мне на плечи, чтобы наклониться, гладя на монитор.

– Я никогда так не снимал. Но думаю, у меня получился один хороший кадр.

Я навел курсор мыши на миниатюру. Нажав дважды, увеличил размер. Где-то внутри я знал, что был прав.

Не найти лучшего фото, показывающего, какая на самом деле эта девушка – сексуальная, но невинная. Сладкая, но опасная.

– Вау, - выдохнула она.

– Да, даже очень. Вау.

– До сих пор не верится, что все началось с этой фотографии, - говорю я, широко разведя руки.

– Разве? Думаю, мне тогда не было и восемнадцати, когда ты снимал, да?
– смеясь, она несет тарелку свежих фруктов и две бутылки воды в гостиную.