За столом воцаряется звенящая тишина, все взгляды устремлены ко мне. И первым нарушает тишину ее смех, такой смех от которого все заботы отходят на второй план, и ты сам заражаешься им. Больше никто не сдерживается, и на десять минут кухня погружена в хохот и всхлипы. Твою мать, куда я попал?

На следующий день тренер по баскетболу наконец-то обращает на меня внимание и подзывает к себе.

– Ну-с, - произносит он, - Самсонян, покажи на что способен, - и бросает мне крученный мяч. Я без особых усилий перенаправляю этот мяч в сетку. Остальные перестают разминаться и кто-то даже присвистывает.

– Случайность, - бросает Артем, я получаю подачу откуда-то сбоку, ловко ловлю мяч и оп! Мяч опять в корзине. Если я умею делать что-то, то делаю хорошо, а играть я умел. Что футбол, что баскетбол для меня были пройденным этапом моего детства. Я поворачиваюсь, смотрю на Артема и ухмыляюсь, он лишь слегка хмурит брови, но ничего не говорит.

– Ну чего стоим?
– рявкает у меня под ухом тренер, - вперед, десять кругов для разминки. И ты включайся, - последние слова обращены ко мне. На самом деле мне уже надоело сидеть и смотреть на тренировку, скука ещё та. А размять свои косточки я всегда не прочь.

Мы начинаем бежать, Артем на втором круге равняется со мной и делает мне едва заметную подножку. Я лечу носом по полу. Мляя, кажется, он нарывается...Я вспоминаю, как его девчонка еще в обед делала мне минет, и ухмыляюсь. Олень.

– Что рыло тянешь?
– спрашивает Артем, - я с тобой не закончил, мудак!

Я обещал не лезть на рожон. А я на удивление привык держать свои обещание, но мои руки чешутся надрать этому кретину его задницу. Тем более он сам лезет на этот чертов рожон.

– Да вот, - вставая, отзываюсь я, - редко выпадает такой случай, чтоб так близко увидеть оленя.

– Прибавить темп!
– кричит тренер. Похоже, он ничего не замечает.

Артем опять меня догоняет и довольно сильно толкает в плечо, но я слегка отвожу корпус в сторону и снова ухмыляюсь. Похоже, это его раздражает. Вот олень. Вздумал поиграть, вперед, в этой игре я победитель. Дело жизни так сказать. Я ловко его толкаю в той же манере, что и он. Только он в отличие от меня летит по полу. Я кидаю взгляд на тренера, и вижу его прямой взгляд, направленный на меня.

– Темп!
– рявкает снова он.

– Ты сука, - шипит Артем, вновь поравнявшись со мной, я вновь ухожу от его удара, чем здорово его злю. А меня это начинает забавлять.

– Да, дорогая, - ухмыляюсь я, - вот и держись от меня подальше.

– А ты держись подальше от моей девушки, - его глаза чуть ли не блестят от гнева. Чувак реально не в себе.

– А ты научишь ее удовлетворять, - бросаю я

– А-а-а-а!!!

Артем с разбегу сносит меня с ног, и мы кубарем катимся по полу. Моя ушибленная нога заныла. Черт. Я уворачиваюсь от кулака направленного в мое лицо, без особого труда откидываю его от себя.

– Мне надоели ваши брачные игры!
– сквозь зубы бросает нам тренер, - к директору оба! Пошли!

Вот черт, похоже, профессорская дочка не поверит, что я не лез на рожон.

Когда мы втроем входим в кабинет директора, он разговаривает по телефону, и, видя нас, хмурит брови. Его взгляд фокусируется на мне.

– И что он натворил?
– спрашивает Радион Петрович, когда кладет трубку. Естественно я. Больше-то и некому, это настолько банально, что сразу же мне наскучивает. Я откидываюсь на спинку стула.

– Драка, - бросает коротко тренер.

– Кто затеял? Из-за чего?

– Затеял Матлюченко, набросился на Самсонян, словно дикий зверь. Причина не известна, - коротко излагает тренер.

– Спасибо, Кирилл Андреевич. Больше нет смысла вас задерживать.

Тренер кидает два выразительных взгляда на нас и выходит. Директор хмурится ещё больше.

– В чем суть конфликта?
– спрашивает он.

– Я не хочу заниматься с наркотой под кайфом, - отзывается Артем, брови директора резко взмывают вверх.

– Матлюченко, наши ученики все равны. Бездоказательные обвинения это преступление, как впрочем, и провокация драки...Ты отстранен на две недели от доп. факультатива. Завтра я решу, чем тебя занят на это время.

– Нет!
– Артем поддается вперед, - у нас через две недели сезон.

– Мне жаль, - поджимает губы директор, - но для всех правила одинаковые.

– Мать твою!
– от досады Артем бьет кулаком по подлокотнику.

– Никаких выражений в моем кабинете. Артем, мы с тобой закончили, ты свободен.