– Милая, ты секси, но я все ещё люблю парней, - отзывается Кира, - мне нужен обзор сверху на весь двор.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем.

– Ты мне скажи.

Кира останавливается, смотрит на меня и выдыхает.

– Я знаю, что Егорова пригласили сюда. И мне интересно с кем он придет, потому что если ему вздумается прийти с какой-нибудь курицей, я убью ее, потом его.

– Кира, - я осуждающе смотрю на подругу, - мы говорим о Максиме?

– Ты знаешь другого Егорова?

– Я знаю, что Макс тебя любит и не станет в первый день ссоры приходить с девчонкой на тусовку. Это же наш Максим.

Кира садится прямо на ступеньку, минуту думает, затем поднимает на меня глаза.

– Ты думаешь?

– Более того, ты тоже так думаешь, - говорю я.

– Рита, мы расстались, - тихо говорит она, - понимаешь? Мы никогда с ним не расставались.

– Я думаю это просто этап в ваших отношениях, - я сажусь на приситки перед подругой, держась за ее колени, - вы помиритесь.

– Да?
– Кира делает глоток из бутылки, затем она смотрит за мое плечо и ее брови удивленно поднимаются, - знаешь, милая, кажется, мы все-таки не зря пришли.

Я оборачиваюсь и вижу, как в дом заходит Микаэл, со своим другом и Никитой Григенко, двоюродным братом Кирилла. А вот вам и здрасьте. Интересно папа знает об этой вылазки? Очень в этом сомневаюсь.

– Блин, - говорю я, - что он тут делает.

– Похоже, твои родные ему доверяют больше, чем нужно, - проговаривает Кира, мы с ней поднимаемся на ноги и спускаемся. Микаэл в этот момент берет пиво из ведра со льдом. Его друга уже нет рядом, как и Никиты. Он разворачивается, словно чувствуя мой взгляд.

– Чита, - удивляется он, его взгляд бегло проходится по мне, я, что б хоть как-то защититься, скрещиваю руки на груди, - какого черта ты здесь делаешь?

– Это я хотела...

– Лапуш, - зовет меня сладким голосом Власова справа, я поворачиваю голову и вижу ее с Артемом, она улыбается и это явно не сулит ничего хорошего, - помнишь, шлюшку? Пришло время отвечать.

Что какую шлюшку? Она пьяна, что ли? Мы переглядываемся с Кирой, и я слегка пожимаю плечами. Марина тем временем занята своим телефоном, Артем опускает глаза на ее экран и слегка хмурится.

– Какого...
– начинает он, как практически у всех приходят сообщения, включая меня, Микаэля и Киры. Начинается смех, свист и оглядывания в мою сторону. Я открываю свои сообщения. Смс от Власовой и, кажется, что просто проваливаюсь в бездну. Это мое фото в красном кружевном белье для Артема. Я там улыбаюсь, глаза опущены. Поперек шла наложенная надпись: ' Отдамся недорого'. Один раз. Моя доверчивость и я унижена. Как он мог поступить со мной так? Так низко, так мерзко, это было между нами.

– О. Мой. Бог, - мои губы еле шепчут, глаза жгут слезы. Я поднимаю их на Микаэля, на его лице не дрогает ни один мускул, он смотрит на Киру.

– У кого было фото?
– только спрашивает он у нее.

– У Артема, - отвечает она, держа меня за руку. Микаэл со скоростью молнии срывается с места и через секунду он буквально за шкирку швыряет Артема, так, что тот не успев опомниться, летит в дальней угол большого зала. Все присутствующие смолкают.

– Это твой конец, - говорит Микаэл, направляясь к Артему, я оборачиваюсь и вижу вошедшего Никиту вместе с Эдо.

– Остановите его, он его убьет!
– просит их Кира, видя мой взгляд. И оба парня срываются с места. Я смотрю на Артема, от неожиданности и испуга он, кажется, не дышит. Но к нему спешат его товарищи. Мое сердце сжимается, но я делаю усилие и смотрю на Власову застывшую с триумфальной улыбкой.

– Вот так, - говорит она мне, - будешь знать, как мне тупые смс слать. Запомни, солнце мое, я всегда на коне.

– Иди к черту, сумасшедшая, - отвечает ей Кира, обняв меня, разворачивает, и мы идем к выходу.

Кто-то во дворе интересуется у меня недорого это сколько, а кто-то выражает восторг по поводу белья. И теперь до конца года это мое клеймо. Боже, мне так стыдно, мне хочется провалиться сквозь землю. Это фото было между мной и Артемом в тот момент, когда мы были вдвоем. Как он мог? Зачем он так? Как мне это пережить теперь? Официально. Лучше бы я сегодня утром умерла.

Микаэл

– Не трогай меня, - я в сотый раз убираю руку Эдо от своего лица, которую он сует с какой-то мокрой тряпкой. Хотя мое лицо никто не трогал. Нас выставили за дверь охранники. Сосунки, твою мать. Я стою, облокотившись на капот машины Эдо. Я в бешенстве и бессильной злобе. И я не знаю, что больше меня злит, тупой поступок тупой суки, или то, что Олень видел больше, чем я, или что Чита вообще позволила ему сделать такое фото.